Пример приписываемого статуса

Страна и население

Древнекитайская цивилизация возникла на основе неолитических культур, сложившихся в V—III тысячелетиях до н. э. в среднем течении реки Хуанхэ. Бассейн Хуанхэ был главной территорией формирования этнической общности древних китайцев, одним из центров ранних мировых цивилизаций, в течение длительного времени развивавшимся в условиях относительной изоляции. Лишь с середины I тысячелетия до н. э. начинается процесс расширения территории, освоенной древними китайцами. Они постепенно распространяются в южном направлении, сначала в район бассейна Янцзы, а затем и дальше на юг. На грани нашей эры древнекитайское государство выходит уже далеко за пределы бассейна Хуанхэ, хотя северная граница, этнической территории древних китайцев   оставалась .почти   неизменной.

Пересекая с севера на юг лессовое плато, лежащее на уровне 400—1500 м, река Хуанхэ поворачивает на восток, течет по Среднекитайской равнине и впадает в Бо-хайский залив. Русло Хуанхэ в его нижнем течении на протяжении последних тысячелетий неоднократно перемещалось; изменялась и конфигурация береговой линии Бохайского залива, непрерывно отступающего  под  воздействием  речных  наносов.

Несколько тысячелетий тому назад вся долина Хуанхэ была покрыта лесами, полностью истребленными к настоящему времени. Климат этого региона последовательно изменялся от более высоких к более низким среднегодовым температурам при общем понижении уровня увлажненности. В IV—II тысячелетиях до н. э. в районе среднего течения Хуанхэ водились слоны и носороги, тапиры и бамбуковые крысы, в поймах рек были обширные заросли бамбука. В эпиграфических памятниках второй половины II тысячелетия до н. э. мы находим сведения об обильных осадках — «длительных дождях», которые шли с перерывами весь год.

Мягкие аллювиальные почвы в долинах Хуанхэ и ее притоков создавали весьма благоприятные условия для занятия земледелием. Поэтому до I тысячелетия до н. з. поселения размещались в непосредственной близости от русла рек на невысоких лессовых террасах, а значительные пространства Среднекитайской равнины оставались неосвоенными. Пойменное земледелие привязывало людей к реке, и это было чревато серьезной опасностью. Не случайно в ранних памятниках письменности древнекитайское слово «несчастье» записывалось иероглифом, изображавшим разлившуюся водную стихию. Повышение уровня воды   в  реках   постоянно  грозило  губительными наводнениями, бороться с которыми люди еще не умели.

Существенные изменения произошли лишь с середины I тысячелетия до н. э., когда широкое распространение железных орудий позволило древним китайцам выйти за пределы речных пойм. Они научились возделывать твердые почвы, что создавало условия для более равномерного размещения населения и освоения всей территории современного Северного Китая. Палео-антропологические находки, относящиеся к эпохам неолита и бронзы, свидетель-:твуют, что восточные монголоиды преобладали на этой территории.

В нашем распоряжении нет и, надо полагать, никогда не будет прямых данных о том, на каких языках говорили люди, населявшие бассейн Хуанхэ в неолитическое время; можно лишь предполагать, что создатели культуры крашеной керамики Яншао (V—IV тысячелетия до н. э.) были протосинотибетцами, вытеснившими и частично ассимилировавшими более древнее палеоазиатское население. Вероятно, иньская этническая общность (II тысячелетие до н. э.) возникла в результате смешения одной из групп протосинотибет-цев с племенами южного происхождения. Другая, более западная группа протосино-тибетцев стала основой формирования чжо-уской этнической общности. На базе взаимодействия иньцев и чжоусцев в I тысячелетии до н. э. в среднем течении Хуанхэ складывается древнекитайский этнос. В формировании его принимали участие также и соседние этнические общности, говорившие на палеоазиатских (на севере) и аустроазиатских (на юго-востоке) языках.

Хронология и периодизация

Как и в других странах древнего мира, в Китае не существовало единой системы летосчисления. Начиная с I тысячелетия до н. э. даты обозначались по годам правления вана (верховного правителя), поэтому установление абсолютной хронологии наталкивается порой на значительные трудности. Так, современные исследователи по-разному датируют чжоуское завоевание, приведшее  к  падению  государства   Инь: это сооытие относится одними историками к 1122 г. до н. э., другими — к 1066, 1050 или к 1027 г. до н. э. Лишь с 341 г. до н. э. в истории Древнего Китая начинается вполне достоверная хронология.

С I в. н. э. древние китайцы начали использовать для обозначения лет особые знаки шестидесятиричного цикла, до того служившие для наименования дней. Шестидесятилетний цикл, использующийся с тех пор в Китае непрерывно, полностью устранил возможность сколько-нибудь серьезных ошибок в датах. Для уточнения хронологии более раннего периода в настоящее время используются новые методы исчисления абсолютных дат, в частности записи о солнечных и лунных затмениях и т. д.

Для традиционной китайской исторической науки была характерна периодизация древней истории Китая по династиям. Так, за эпохой мифических «пяти императоров» следовало время правления «трех династий» (Ся, Шан-Инь и Чжоу). По традиции эпоха Чжоу делится на две части — Западное Чжоу (XI—VIII вв. до н.э.) и Восточное Чжоу (VIII—Ш вв, до н. э.), включающее периоды Чуньцю и Чжаньго. На смену династии Цинь (III в. до н. э.) приходит династия Хань, время правления которой также делится на Западный и Восточный периоды. Династийная периодизация не может полностью удовлетворить требования современного исследователя. Поэтому мы пользуемся археологической периодизацией, членящей этапы развития общества по уровню производительных сил и основному материалу, из которого изготавливались орудия труда. Следовательно, эпоха, предшествующая «трем династиям», должна быть отнесена к неолиту, тогда как с шан-иньского времени древнекитайское общество вступает в эпоху бронзы, В конце периода Чуньцю (VI—V вв. до н. э.) в Древнем Китае получают распространение железные орудия — начинается эпоха железа.

Для нас, разумеется, наиболее существенна периодизация, основным критерием которой является социально-экономическое развитие общества. Мы выделяем пять основных периодов истории древнекитайского общества: 1. Разложение первобытнообщинного строя и возникновение классового общества и древнейших государств (II тысячелетие до н. э„). 2. Древний Китай в VIII—III вв. до н. э. 3. Первое централизованное государство в Китае — империя Цинь (221—207 гг. до н. з.). 4. Империя Хань (III—I вв. до н. э.). 5. Древний Китай в I—III вв. н. э.

 Источники древнекитайской истории

В распоряжении исследователя древней истории Китая имеются чрезвычайно многочисленные и в большинстве своем достаточно надежно датированные письменные памятники. Это весьма разнообразные по своему содержанию исторические сочинения, дошедшие до нашего времени в виде книг. Они составляют первую и основную категорию источников изучения древней истории Китая.

Среди письменных источников большое значение имеют древнекитайские летописи, прежде всего летопись «Чуньцю», составленная в царстве Лу и освещающая события VIII—V вв. до н. з. Вокруг текста «Чуньцю», авторство которой традиция приписывает древнекитайскому философу Конфуцию, позднее возникла значительная комментаторская литература. Один из таких комментариев — «Цзочжуань» — представляет собой фактически самостоятельную хронику событий, имевших место в тех же хронологических рамках. От «Чуньцю» эта хроника отличается несравненно большей детализацией повествования.

С летописями тесно связан другой жанр древнекитайских исторических сочинений, представленный прежде всего книгой «Шаншу» («Шуцзин»). Это запись речей правителей и их приближенных. Лишь часть текста «Шаншу», сохранившегося до нашего времени, может быть признана подлинной (некоторые главы этого труда являются позднейшей интерполяцией).

Особое место среди источников по древней истории Китая занимает «Шиц-зин» — свод песен, в большинстве своем фольклорного происхождения. Не будучи историческим сочинением в узком смысле этого слова, «Шицзин» содержит разнообразные материалы для характеристики многих важных сторон жизни древнекитайского общества первой половины I тысячелетия до н. э.

В этом же плане большую ценность представляют труды древнекитайских философов V — III вв. до н. э., которые в полемике со своими идейными противниками постоянно апеллировать к событиям исторического прошлого.

В I в. до н. э. в Древнем Китае появляется историческое сочинение, оказавшее решающее воздействие на дальнейшее развитие историографии не только в Китае, но и в ряде других стран Дальнего Востока. «Исторические записки» Сыма Цяня (145—90 гг. до н. э.) — это всеобщая история страны с древнейших времен до I в. до н. э. Сыма Цянь использовал новый принцип изложения исторических событий — жизнеописания. «Исторические записки» состоят из пяти разделов, три из них построены по этому принципу: «Основные записи» — повествования о важнейших деяниях правителей различных династий; «Истории наследственных домов» — биографии крупнейших представителей наследственной аристократии: «Жизнеописания» — биографии исторических личностей. Сыма Цянь включил в свой труд также «Трактаты», посвященные отдельным сторонам общественной жизни, культуры, науки, и «Таблицы», в которых рассматриваются проблемы хронологии.

Историографический метод Сыма Цяня был использован Бань Гу (32—92 гг.), автором «Ханьской истории». Однако сочинение Бань Гу посвящено истории одной династии — Хань, точнее Западной Хань (206 г. до н. э.). Бань Гу, таким образом, является основоположником нового жанра китайской историографии, получившего название «династийных историй». К их числу принадлежит, в частности, «История Поздней династии Хань», написанная в начале V в. и освещающая события I—III вв.

В начале XX в. в историографии Китая получает распространение гиперкритический подход к письменным древнекитайским историческим источникам. Подчеркивая необходимость выявления аутентичности   древних   памятников   и   позднейших искажений и вставок в них, сторонники этого направления считали недостоверными, например, все сведения об эпохе Щан-Инь, сообщаемые Сыма Цянем, и утверждали, " что история Китая начинается с эпохи Чжоу. Решающим аргументом, подорвавшим позиции гиперкритической школы, были результаты археологических исследований, начатых в Китае во втором десятилетии XX в. В 1921 г. шведский ученый И. Г. Андерсон обнаружил в среднем течении Хуанхэ следы неолитической культуры, которая бала названа им Яншао. В 1928 г. начались'раскопки столицы Шан-Инь близ Аньяна, позволившие получить представление об уровне производительных сил, социальной организации и материальной культуре Древнего Китая в XIV—XI вв. до н. э,

Значительный шаг вперед в археологическом изучении территории современного Китая был сделан после победы китайской революции, особенно в 50—80-х годах. Применение новейших методов раскопок   (в   частности,   вскрытие   древних поселений на больших площадях) позволило обогатить источниковедение древней истории Китая ценнейшими данными, относящимися ко всем периодам древнекитайского общества от неолита до эпохи Хань. Среди наиболее важных достижений китайской археологии последних лет следует отметить раскопки раннешанского города в Эрлитоу; находки большого количества чжоуских бронзовых сосудов с надписями на них; открытие близ Чанша богатых погребений III в. до н. э., в которых ввиду специфических условий внешней среды полностью сохранился комплект одежды, утвари, украшений и произведений искусства, а также многочисленные надписи на деревянных табличках и шелке.

Для изучения древнекитайского общества, эпохи Шань-Инь исключительное значение имеют эпиграфические источники, и среди них в первую очередь так называемые гадательные надписи XIV—-XI вв. до н. э. Впервые они были открыты китайскими учеными в 1899 г. В ходе раскопок нтан-иньской столицы близ Аньяна было найдено большое количество новых надписей. Изучая их, исследователи обнаружили в эпиграфических текстах упоминания имен и фактов, известных из «Исторических записок» Сыма Цяня. По своему содержанию гадательные надписи отражают социальную и политическую историю эпохи Шан-Инь.

Не менее ценные сведения содержатся в эпиграфических источниках X—-VII вв. до н. э. — чжоуских надписях на ритуальных бронзовых сосудах. Изучение этих памятников позволило установить подлинность и достоверность ряда глав «Шаншу», текст которых обнаруживает стилистическое сходство с надписями на сосудах.

К III з. до н. э.—Ш в. н. э. относятся весьма разнообразные по своему характеру и содержанию надписи (преимущественно на деревянных планках), среди которых представлены различные категории официальных документов (подворные списки, ведомости, купчие и т. д.)

 Историография

Для традиционной китайской исторической науки характерны две особенности: во-первых, представление об извечном и абсолютном превосходстве китайской культуры над культурой соседних народов; во-вторых, отождествление мифа с историческим фактом, следствием чего было неправомерное удревнение истоков государственности в Китае.

Гиперкритическое направление китайской историографии возникло как реакция на недостатки традиционной науки, но его пороком была противоположная крайность суждений о прошлом. Лишь в конце 20-х годов XX в., по мере распространения в Китае марксистских идей, постепенно складываются предпосылки для развертывания подлинно научного исследования древней истории Китая с позиций исторического материализма. Однако дискуссии о характере древнекитайского общества, проходившие в Китае в 30-х годах, показали, что для многих исследований, предпринятых в те годы, характерен догматизм в толковании отдельных положений марксистско-ленинской теории. Характерны а этом отношении ранние работы Го Можо, абсолютизировавшего тезисы о единстве всемирно-исторического процесса и отрицавшего поэтому какую бы то ни было специфику древневосточных обществ.

В 40—-50-х годах китайскими учеными успешно разрабатывались проблемы социально-экономической истории Древнего Китая. События «культурной революции» прервали эти исследования. Лишь Е конце 70-х годов были возобновлены дискуссии о характере древнекитайского общества, публикации источников, создание университетских курсов по древней истории Китая.

Начало изучения Китая японскими учеными относится еще к эпохе средневековья. За последние десятилетия в Японии в равной мере изучаются все периоды древней истории Китая. Один из виднейших специалистов в этой области Кайдзу-ка Сигеки — автор капитальных исследований, касающихся формирования и развития древнекитайского государства. Большая группа японских историков работает над изучением социально-экономических отношений в эпоху Хань.

В Европе большой вклад в дело изучения истории Древнего Китая сделан французской синологической школой. В начале нашего века Э. Шаванн предпринял перевод (оставшийся, к сожалению, незавершенным) «Исторических записок» Сыма Цяня, а также опубликовал корпус каменных барельефов ханьского времени, собранных и изученных им во времена пребывания в Китае. Следует отметить также исследования одного из крупнейших французских синологов А. Масперо, капитальный труд которого «Древний Китай» оказал заметное влияние на современную историографию. Г. Билленстейн в 50-х годах один из первых обратил серьезное внимание на проблемы демографии в Древнем Китае.

В США изучение Древнего Китая получило значительное развитие лишь в последние десятилетия, причем ведущие позиции здесь занимают ученые китайского происхождения, проживающие в Соединенных Штатах. В конце 60-х годов в США было создано международное «Общество по изучению Древнего Китая», издающее с 1975 г. свой журнал.

Русское китаеведение имеет давние традиции, у его истоков стоял в первой половине XIX в. такой известный знаток древней истории Китая, как Н. Я. Бичу-рин. Для русских исследователей был характерен интерес прежде всего к культуре и идеологии древних китайцев, а также прекрасное знание первоисточников.

В советской историографии древней истории Китая можно выделить три периода.

Первый из них относится к концу 20-х — началу 30-х годов, когда в ходе дискуссий о проблемах общественного строя Китая широко привлекались материалы по древнекитайскому обществу. Слабым местом в этих работах было недостаточное понимание первоисточников.

Второй период (40—50-е годы) может быть назван очерковым. Он отмечен созданием первых сводных работ и университетских курсов по истории Древнего Китая.

 В этот период были заложены основы для разработки марксистской концепции истории древнекитайского общества. В частности, Л. В. Симоновская предложила периодизацию истории Древнего Китая, что стимулировало дальнейшие исследования в этой области.

В 60-х годах начинается качественно новый этап изучения советскими историками древнекитайского общества. Он характеризуется появлением ряда монографических исследований, посвященных отдельным периодам истории Древнего Китая, а также углубленным анализом конкретных аспектов экономики, социального строя, идеологии.

Большое внимание советские историки уделяют изучению и переводу на русский язык древнекитайских письменных памятников. Здесь прежде всего следует отметить многотомный перевод «Исторических записок» Сыма Цяня.

Неолитические истоки древнекитайской цивилизации

В V—III тысячелетиях до н. э. в среднем течении Хуанхэ складываются развитые неолитические культуры, наиболее ранней из которых была культура Яншао. Ян-шаоские племена, населявшие долину одного из притоков Хуанхэ, а затем распространившиеся в западном и в восточном направлениях, жили в небольших поселках в непосредственной близости от речных пойм. На плодородных аллювиальных почвах ян-шаосцы возделывали чумизу. Они разводили свиней и собак- Большого мастерства ян-шаосцы достигли в технике изготовления керамики, обжигавшейся в специальных печках и украшавшейся ярким крашеным геометрическим или зооморфным орнаментом.

Во второй половине III тысячелетия до н. э. в распространении культур яншаоского типа происходят заметные изменения. Постепенно исчезает крашеная керамика, ее место занимает серая и черная посуда, изготовленная с помощью гончарного круга.

Культуры этого типа, обычно именуемые Луншань, характеризуются дальнейшим прогрессом в земледелии. Совершенствуют ся каменные орудия, в частности появляются более производительные виды жатвенных ножей и серпов. Изменения происходят и в социальных отношениях: в луншаньских погребениях впервые обнаруживаются следы имущественной дифференциации.

 Предания о событиях политической истории II тысячелетия до н. э.

Согласно дошедшим до нас легендам о совершенных правителях древности, когда-то в Поднебесной правил мудрый Яо. Состарившись, он избрал преемником способного и энергичного Шуня. При этом правителе на Поднебесную был ниспослан потоп. Шунь объявил, что передаст бразды правления тому, кто сможет спасти людей от потопа. Это удалось сделать великому Юю: он углубил русла рек и по ним вода ушла в море. Так Юй стал правителем. Место Юя занял, вопреки традиции, не какой-то посторонний человек, зарекомендовавший себя трудами на пользу людям, а Ци, сын Юя. После этого верховная власть стала передаваться в Поднебесной по наследству. В этой легенде, надо полагать, нашли отражение определенные исторические факты: на смену выборным должностям постепенно приходит наследственная власть. Ци, сын Великого Юя, считается основателем первой древнекитайской династии Ся. В «Исторических записках» Сыма Цяня приводятся имена правителей этой династии и последовательность занятия ими престола. Однако отсутствие достоверных письменных источников не позволяет решить вопрос о том, что представляло собой древнекитайское общество в это время.

По преданию, последний правитель династии Ся отличался необыкновенной жестокостью, чем восстановил против себя вождей подчиненных племен. Предводитель одного из этих племен — шан [по имени Тан] восстал против тирана, сверг его и объединил Поднебесную под своей властью. [Его стали называть Чэн Тан («Тан-Созидатель»).] Он был первым представителем новой династии Шан, впоследствии получившей название Инь (XVII в. до н. э.). По свидетельству Сыма Цяня, племя шан неоднократно перемещалось по Сред-некитайской равнине. Последнее переселение шанцев произошло при правителе Пань Гэне в XIV в. до н. э., центром шанской территории стал район современного Ань-яна. Здесь была основана столица — Великий Город Шан. От этого второго периода истории Шан-Инь, датируемого XIV—XI веками до н. э., до нас дошли не только археологические памятники, но и многочисленные эпиграфические источники.

 Развитие производительных сил во II тысячелетии до н. э.

Многие черты материальной культуры шан-иньского времени указывают на ее генетические связи с неолитическими племенами, населявшими бассейн Хуанхэ в III тысячелетии до н. э. Немало сходства в керамике Инь и Луншань. Мало изменились на протяжении нескольких столетий характер земледелия и сельскохозяйственные орудия. Основным копательным инструментом во второй половине II тысячелетия до н. э. оставался деревянный заступ — двузубая палка с поперечной перекладиной. Однако по крайней мере три важнейших достижения присущи эпохе Шан-Инь: употребление бронзы, возникновение городов и появление письменности. . Наиболее древние следы бронзолитей-ного производства прослежены в настоящее время в поселениях типа Эрлитоу (первая половина II тысячелетия до н. э.). В позднем Инь были известны приемы обогащения медной руды, рецепты сплавов меди и олова, а для литья использовались высококачественные глиняные формы. Однако достижения техники того времени почти не затронули основную сферу общественного производства — земледелие. Бронза применялась в эпоху Инь преимущественно в двух областях — для производства оружия и ритуальных сосудов для жертвоприношений.

В иньское время стали возводить глинобитные стены, которыми окружали все крупные поселения — места сосредоточения ремесел; их можно считать городами. Городская стена раннеиньской столицы имела основание не менее 6 м толщиной. Такая стена надежно защищала население города во время военных действий. Как показали раскопки июньской столицы близ города Аньяна,.на территории города размещались многочисленные дворцовые и храмовые здания, возводившиеся на глинобитных платформах. Эти здания поддерживались мощными колоннами, которые устанавливались на каменных или бронзовых основаниях. Сеть отводящих каналов служила для стока излишней влаги в случае дождей или паводков. В пределах городской стены размещались мастерские — литейные, косторезные, гончарные и т. д.

Таким образом, появилось много специализированных производств, ремесло отделилось от земледелия.

Наконец, указанием на вступление общества в качественно новую эпоху является появление письменности.

Дошедшие до нас образцы иньской письменности — древнейшие надписи на территории Восточной Азии. Они представлены гадательными текстами на костях животных и панцирях черепах. Однако несомненно, что в иньское время широко использовались и другие материалы для письма, Б частности деревянные планки. При дворе иньского правителя существовала, например, должность «цзоцэ» (букв, «изготавливающий деревянные планки для письма»). Благодаря дешифровке надписей XIV—XI вв. до н. э. можно судить о многих важных сторонах жизни иньского общества.

Общество и государство в эпоху Инь

На основании изучения всех видов источников вырисовывается картина сложной социальной структуры древнекитайского общества.

О далеко зашедшем социальном расслоении общества в XIV—XI вв. до н. э. и формировании классовых отношений свидетельствуют иньские погребения. Можно выделить по крайней мере четыре категории погребений: четко различаемые по внешним признакам: размерам, характеру и количеству инвентаря и т. п.

Первую категорию составляют наиболее крупные гробницы, раскопанные в районе Аньяна. В центральной погребальной камере площадью 400—500 кв. м и глубиной 10 и более метров помещался внешний гроб, в котором был заключен еще один — внутренний. В могилу вместе с усопшим клали бронзовые ритуальные сосуды, украшения из золота и яшмы, оружие, музыкальные инструменты, сосуды из белой каолиновой глины. Встречаются в гробницах и повозки, запряженные лошадьми. В погребениях этой категории всегда находят костные останки людей, скорее всего слуг или придворных, которых погребали насильственно вместе с усопшим.

Вторую категорию составляют погребения размером в среднем 20—25 кв. м при глубине 5—7 м. Здесь обычно нет человеческих сопогребений, однако инвентарь достаточно богат и разнообразен: бронзовые сосуды, яшмовые украшения, оружие. Третью категорию составляют захоронения в грунтовых ямах, едва вмещающих тело покойного. В инвентаре, как правило, встречаются грубые глиняные сосуды, иногда .орудия труда. Наконец, к четвертой категории относятся погребения под фундаментами зданий или вокруг больших захоронений. По характеру скелетов и их расположению можно судить о том, что в могилах этой категории погребались люди, умершие насильственной смертью: обезглавленные или засыпанные заживо.

Могилы первой категории, очевидно, принадлежали иньским правителям или их ближайшим родственникам. Имеющие много общего с царскими могилами шумерского Ура, эти гробницы ярко характеризуют противопоставление правителей основной массе населения. Богатые погребения второй категории — это могилы представителей господствующего слоя иньского общества, которые по своему имущественному положению, знатности и социальному весу занимают особое место в общественной структуре. Скромные по размерам и инвентарю погребения принадлежат свободным общинникам. Что же касается погребений последней, четвертой категории, то в них хоронили людей, не имевших равных прав даже с простолюдинами, подневольных работников, слуг или рабов.

Согласно представлениям, господствующим в Древнем .Китае, «главные дела в государстве — это жертвоприношения и войны». И то и другое нашло достаточно подробное отражение в текстах иньских надписей на гадательных костях.

Одним из наиболее важных результатов любого военного похода был захват пленных. Победоносный полководец возвращался в Великий Город Шан, ведя за собой толпу пленников. Специальный гадатель обычно задавал божеству целую серию вопросов, связанных с дальнейшей судьбой захваченных в плен. Его интересовало, какое количество пленных, когда, каким способом и какому из усопших предков правителя следует принести в жертву. Во время религиозных церемоний в честь того или иного предка могли одновременно принести в жертву до нескольких сотен пленных. Существовало много различных способов принесения в жертву — отрубание головы, утопление, сжигание на костре и пр. Это явление сравнительно широко было распространено в архаических раннеклассовых обществах, не научившихся в полной мере ценить рабский труд и опасавшихся оставлять в живых военнопленных — мужчий. Длительное изучение гадательных текстов показало, что в них нет каких-либо специфических терминов, применявшихся для обозначения рабов.

Представления иньцев об окружающем мире и его населении носили отчетливо выраженный этноцентрический характер. Они считали, что в центре Поднебесной находится Великий Город Шан — резиденция правителя. Вокруг него простираются территории, входящие в состав Иньского государства. Они различаются по странам света: западные земли, южные земли и т. д. За пределами земель живут племена, не признающие власти иньского правителя и поэтому враждебные ему. Однако четкой границы между землями и племенами фактически не существовало. Любое племя, выступившее на стороне правителя Инь, автоматически становилось частью соответствующих земель, и наоборот. Иньское государство не имело какой-либо иной системы территориального деления, кроме родопле-менного. Оно возникло скорее всего как союз племен, одно из которых возвысилось над остальными и подчинило их своему влиянию.

Политическое единство иньцев олицетворялось правителем — ваном. Отчетливо выступает тенденция к утверждению единоличной власти государя. Говоря о себе, иньские ваны употребляли торжественную формулу: «Я—единственный среди людей. Власть вана находила выражение в его праве отдавать приказы любому человеку, находившемуся на его землях. Часто ван лично возглавлял карательные походы против враждебных племен. Если же племя признавало власть вана, он жаловал его вождю титул, указывавший на то, что данное племя становилось членом иньской коалиции. Отныне оно могло рассчитывать на покровительство и защиту со стороны вана, который должен был заботиться обо всех своих подчиненных. Вождь племени, получивший от вана титул, обязан был регулярно являться в Великий Город Шан, присылать туда дань, а в случае необходимости предоставлять в распоряжение правителя свои ополчения. Если их территория подвергалась нападению, подчиненные вожди немедленно сообщали об этом вану. Ван был одновременно и верховным жрецом. Только он мог по трещинам на гадательной кости определять волю божества.

Наибольшего могущества Иньское государство достигло при ване У Дине, правившем во второй половине XIII в. до н. э. При нем в Великом Городе Шан были построены новые дворцы и храмы. У Дин значительно расширил территорию Инь. В памяти потомков он остался могущественным завоевателем.

После смерти У Дина дом Инь пришел в упадок. Последний правитель Инь рисуется в письменных источниках как безнравственный тиран, который «распутствовал и безобразничал, не зная удержу». Эти сообщения скорее всего представляют собой попытку обосновать и исторически оправдать события, относящиеся к последней трети XI в. до н. э. и вошедшие в историографию как «чжоуское завоевание».

 Возникновение государства Чжоу

Первые сведения о племени чжоу появляются в иньских эпиграфических памятниках периода правления У Дина. В это время чжоу входили в сферу политического влияния Инь на правах подчиненной территории. Усиление чжоусцев ознаменовалось тем, что иньский ван официально присвоил вождю этого племени и его сыну титул «чжоуского хоу» (зависимого правителя). Но к этому времени относятся и сообщения о военных столкновениях между Инь и Чжоу.

Постепенно складывается мощная коалиция западных племен, возглавляемая чжоусцами. Предприняв поход на восток, У-ван («Воинственный правитель») нанес поражение иньскому войску (1027 г. до н. э.). Чжоз'сцы довольно быстро усвоили важнейшие технические и культурные достижения побежденных, переняв прежде всего технику бронзолитейного производства. До завоевания чжоусцы практически не знали бронзы. Теперь же, захватив иньских мастеров, они привлекли их к себе на службу. Не случайно, что по внешнему виду оружие, ритуальные сосуды, металлические украшения чжоусцев трудно отличить от иньских изделий. Чжоусцы научились у иньцев изготавливать и использовать боевые колесницы — основную ударную силу армии того времени. Легкие колесницы с дышлом, запрягавшиеся парой лошадей, не знали преград на плоских лессовых равнинах в бассейне Хуанхэ и ее притоков. На такой колеснице располагалось обычно три воина: возница, управляющий лошадьми; лучник, поражавший противника стрелами; копейщик, вооруженный копьем или алебардой — оружием ближнего и среднего боя. Вплоть до изобретения арбалетов древнекитайская колесница иньского типа оставалась мощным средством нападения на врага.

Одним из важнейших заимствований чжоусцев была иньская письменность. Есть основания предполагать, что до завоевания чжоусцы пользовались своей системой письменности. Она, по-видимому, была несовершенной, и чжоусцы восприняли инь-ское письмо. Чжоуские эпиграфические памятники XI—IX вв. до н. э. написаны иньскими иероглифами, с течением времени лишь частично модифицированными.

После окончательного разгрома иньцев чжоусцы осуществили ряд мероприятий, известных под названием «наследственных пожалований». Сущность их заключалась в том, что родственники У-вана и некоторые представители знати получили во владение земли вместе с их населением, причем в зависимости от размеров пожалования новым наследственным владетелям присваивался соответствующий титул. Кроме того, такими владетелями (чжухоу) были признаны многие предводители племен, ранее входивших в иньскую коалицию, но во время завоевания Инь поддержавших чжоусцев. Население, «жалуемое» тому или иному чжухоу, исчислялось количеством цзу, т. е. родоплеменных групп, живущих на соответствующей территории в иньское время. Общее число вновь созданных или существовавших ранее признанных ваном наследственных владений составляло в XI в. до н. э. не менее 200—300.

В целом чжоуское завоевание не вызвало коренных изменений в системе управления   подчиненными   вану   территориями.

Социально-экономические отношения в X—VIII вв. до н. э.

Социальная дифференциация иньского общества,   которая   прослеживается   на материалах погребений XSV-—XI вв. до н. э., была закреплена после чжоуского завоевания в системе  социальных рангов.

Все свободное население Чжоу делилось на пять социальных групп, соотнесенных друг с другом по принципу иерархии, которая в Древнем Китае была более четко выражена, чем в других древневосточных обществах. Группа, занимавшая высшую ступеньку в иерархической лестнице, была представлена личностью деспотического правителя, «единственным среди людей» — так, следуя традиции, продолжали называть себя чжоуские ваны. Вторая группа — это чжухоу, правители наследственных владений, представители высшей чжо-уской аристократии. Третья — дафу, главы тех цзу (ро до племенных групп), которые в своей совокупности составляли население наследственного владения чжухоу. Четвертая группа — ши, главы больших семей, входивших в состав того или иного цзу. Наконец,  пятая  группа — простолюдины.

Социальный ранг, будучи внешним проявлением принадлежности к одной из пяти общественных групп, определял совокупность тех материальных благ, которыми мог пользоваться данный человек. «Одежда зависит от ранга, а потребление богатств — от размера вознаграждения, соответствующего рангу,—- читаем мы в. одном из источников чжоуского времени. — Различны количества питья и еды, покрой одежды, количество скота и рабов, существуют запреты на употребление определенных форм лодок, колесниц и домашней утвари. При жизни человека соблюдаются различия в головном уборе, одежде, количестве полей и размерах жилища; после смерти — в размерах внутреннего и внешнего гроба, савана и могильной ямы». Строго регламентировались размеры жилища и его убранство: «Балки во дворце Сына Неба (вана) тесаные, полированные, инкрустированные камнями: во дворце чжухоу — тесаные, полированные; в доме дафу — просто тесаные» и т. д. То же самое касалось и пищи: считалось, что ван может питаться мясом быка, барана и свиньи, чжухоу — только говядиной, дафу — свининой, ши — рыбой, а простолюдины вообще не имели права есть мясо. Социальные различия находили отражения и в лексике древнекитайского языка — для обозначения одного . и того же понятия существовали различные слова, употреблявшиеся в зависимости от принадлежности говорившего к определенному рангу.

Принадлежность человека к высшим социальным группам устанавливалась в зависимости от родства: кто был отец человека, каким по счету сыном в семье он родился. Старший сын наследовал ранг своего отца, а все остальные сыновья спускались на одну ступеньку ниже.

Однако в самой обширной социальной категория — простолюдинов — это правило не действовало, так как ниже этого ранга уже нельзя было опуститься.

Структура социальных рангов была тесно связана в чжоуском обществе с системой землевладения и землепользования. Все земли в Поднебесной считались принадлежащими вану.

Ван являлся верховным собственником Поднебесной в том же смысле слова, в каком все люди в Поднебесной были его слугами. Но при этом «ван считает своим слугой чжухоу, чжухоу считает своим слугой дафу, дафу считает своим слугой ши» и т. д. Поэтому система землевладения в чжоуском обществе была такой же иерархической, как и структура социальных рангов. Так, верховный собственник всей земли в Поднебесной, ван «жаловал» высшим аристократам (чжухоу) право наследственного владения частью земель Поднебесной. Чжухоу в свою очередь признавали права дафу на владение частью принадлежавшей им территории. Дафу сами не обрабатывали землю, а передавали ее во владение ши. В конечном счете земля обрабатывалась простолюдинами. Хотя деспотический правитель — ван счит&чся верховным собственником земли, фактически известные права на нее имели представители различных социальных групп, а частной собственности в современном смысле слова в чжоуском обществе не существовало.

В XI—X вв. до н. э. значительная часть пленных превращалась в рабов.

ДРЕВНИЙ КИТАЙ В VIII—III ВВ. ДО Н. Э.
    
Этнополитическая ситуация на Среднекитайской равнине

В начале VIII в. до н. э. учащаются столкновения чжоусцев с племенами жуков, населявших район верхнего течения реки Хуанхэ. По происхождению жуны были родственны чжоусцам, но отличались от них по образу жизни и формам хозяйства. Решающие столкновения с полукочевыми племенами жунов происходят в правление Ю-вана (781—771 гг. до н. э.).

В 770 г. до н. э. пришлось перенести столицу на восток, в район современного Лояна. Период VIII—III вв. до н. э. называют поэтому Восточным Чжоу.

В VIII в. до н. э. консолидируются кочевые племена, именуемые в древнекитайских источниках ди; они совершают набеги на владения чжухоу к северу от Хуанхэ. В начале VII в. до н. э. ди двинулись на юг, опустошая земли на левом берегу Хуанхе в его среднем течении. Ди форсируют Хуанхэ и нападают на владения чжухоу в непосредственной близости от чжоуской столицы.

Даже самым сильным царствам приходится считаться с ди. Некоторые из китайских владетелей предпочитают союз с ди, другие пытаются использовать их в борьбе со своими противниками. Так, в 636 г. до н. э. чжоуский Сян-ван намеревался спровоцировать нападение ди на царство Чжэн, отказавшееся повиноваться ему. Но ди заняли сторону Чжэн и нанесли поражение войску вана, который вынужден был временно покинуть столицу.

Во взаимоотношениях населения Древнего Китая с соседними племенами отчетливо проявляется несовпадение политических отношений с этническими. Если в иньское и раннечжоуское время противопоставление «мы — они» основывалось исключительно на политических критериях (признающий власть вана входил в «нашу» общность, неподчинившийся его власти автоматически становился «чужим»), то в VIII—-VII вв. до н. э. возникает представление о существовании определенной культурно-генетической общности всех «варваров». Древние китайцы начинают противопоставлять себя «варварам», обозначая свою общность термином хуася (или чжуся).

Согласно представлениям древних китайцев, в основе такого разграничения лежали отношения родства. Считалось, что жители царств, расположенных в среднем течении Хуанхэ, связаны между собой родственными узами, поэтому даже если какое-нибудь из них выступало против чжоус-кого вана, оно не переставало быть хуася. Соответственно политический союз с «варварами» не означал, что они переставали быть таковыми.

После перенесения столицы на восток власть вана заметно ослабевает. Он по-прежнему олицетворяет собой единство Поднебесной, но практически зачастую не вмешивается во взаимоотношения между чжухоу, владения которых становятся все более самостоятельными. Резко сокращается территория «столичной области» — владение чжоуского правителя. Часть ее была раздарена соседним царствам — Чжэн, Цзинь и др., а некоторые районы оказались захвачены царством Чу. Скудеет казна вана. Традиционная дань от чжухоу начинает поступать все более нерегулярно. Наступает момент, когда после смерти одного из чжоуских ванов у его наследника не оказывается средств для совершения требуемых обычаем обрядов и похороны откладываются на семь лет.

На авторитете правящего дома Чжоу пагубно сказывались и внутренние распри, неоднократно вспыхивавшие в VII—VI вв. до н. э. Ван не имел возможности воспрепятствовать нарушениям освященного традицией порядка наследования власти и был вынужден обращаться за помощью к зависимым от него чжухоу.

Вторжение кочевников на Среднекитай-скую равнину и изменения во взаимоотношениях между ваном и зависимыми от него правителями во многом предопределило сущность новой политической ситуации, возникшей в VII в. до н. э. и невозможной в предшествующее время. Один из наиболее крупных чжухоу добивается главенствующего положения и становится «гегемоном». Для достижения этой цели возвысившийся правитель использовал два стандартных лозунга: «заставить всех уважать вана» и «отразить угрозу со стороны варваров».

Борьба за гегемонию

Первым древнекитайским царством, добившимся гегемонии на Среднекитайской равнине, было Ци, расположенное в низовьях Хуанхэ. Правитель Ци был официально провозглашен гегемоном в 650 г. до н. э. на съезде правителей  (чжухоу).

После его смерти царство Ци лишилось положения гегемона. Им вскоре становится другое крупное царство — Цзинь. Годы наивысшего могущества царства Цзинь — период правления Вэнь-гуна (636—628 гг. до н. э.).

Судьба Вэнь-гуна необычна. Его матерью была женщина из племени жун. Покинув пределы своего родного царства из-за соперничества с братьями, юный Вэнь-гун бежал к кочевникам ди, среди которых провел долгие годы. Так во главе объединения древнекитайских царств оказался человек, который по происхождению и воспитанию был скорее «варваром», нежели ху-ася. Таким Вэнь-гун, в сущности, и остался в памяти потомков: он «ходил в рубахе из грубой материи, в овчинном тулупе, подвязывал меч сыромятным ремнем и тем не менее распространил свою власть на все земли посреди четырех морей».

В конце VII в. до н. э. происходит раскол среди кочевников ди, захвативших среднее течение Хуанхэ. Это послужило Цзинь поводом для вмешательства. Весной 594 г. до н. э. в 8-дневной битве главные силы ди были разгромлены. Пленные кочевники частично были включены в цзиньскую армию, частично превращены в рабов. С господством «варваров» на значительной территории бассейна Хуанхэ, вблизи чжоус-кой столицы, было покончено.

Соперничество между Цзинь и южным царством Чу составляло основную линию политической истории в VII—VI вв. до н. э. Расширяя свою территорию за счет мелких царств междуречья Янцзы и Хуанхэ, Чу начинает вмешиваться в отношения между основными наследственными владениями на Среднекитайской равнине. В конце VII в. до н. э. правитель Чу принял титул вана — это был открытый вызов тем царствам, которые боролись за гегемонию под лозунгом «уважения» к чжоускому Сыну Неба. Чуский ван становится первым гегемоном, не признающим верховное главенство Чжоу.

Разбив Цзинь, Чу начинает диктовать свои условия древнекитайским царствам. Цзинь удалось добиться реванша лишь в 575 г. до н. э.

В начале V в. до н. э. обостряется борьба за гегемонию между двумя царствами, ранее почти не принимавшими участия в политических событиях: царствами У и Юэ, занимавшими земли в нижнем течении Янцзы. Основная масса населения здесь существенно отличалась от «людей хуася». Жители У и Юэ имели обычай татуировать тело и коротко обрезать волосы, чем резко отличались от древних китайцев. Большую роль в их жизни играло рыболовство и морские промыслы. Стремясь получить дополнительный шанс в борьбе с Чу, правитель Цзинь заключил союз с У и направил туда своих военных советников. Однако и после этого жители У предпочитали колесницам тактику боя на воде, где они чувствовали себя более уверенно, чем на суше.

В 493 г. до н. э. правитель У нанес поражение Юэ, после чего предпринял ряд походов на север. Одержав победу над армией Ци и разгромив Лу и Сун, он в 482 г. до н. э. добился признания гегемонии У. Примерно через десять лет после этого настал черед Юэ, разбившего войска соперника и подчинившего себе большинство северных царств. Гегемония Юэ завершает период Чуньцю; с разделением царства Цзинь на три самостоятельных государства Чжао, Вэй, Хань (403 г. до н. э.) в истории древнекитайского общества начинается период   Чжаньго   («Воюющих   царств»).

Сдвиги в социально-экономическом строе общества

Чжаньго — эпоха бурных социальных потрясений, коренных изменений во многих областях общественной жизни Древнего Китая. Предпосылкой для этого были важные сдвиги в развитии производительных сил: распространение железа, появление пахотных орудий и тяглового скота, развитие ирригации.

Первые упоминания о железе встречаются в древнекитайских текстах конца VI в. до н. э. В частности, в летописи «Цзочжу-ань» сообщается, что в царстве Цзинь в 513 г. до н. э. был отлит железный треножник с текстом законов.

Тягловая сила крупного рогатого скота резко повысила производительность труда. «Животные, служившие для жертвоприношений в храмах, теперь трудятся на полях» — так характеризуется это важное изменение в состоянии производительных сил автором одного из древнекитайских сочинений. Если раньше ирригационные работы осуществлялись почти исключительно в целях борьбы с наводнениями (следы водоотводных каналов сохранились в иньских городищах в Чжэнчжоу и Вяньяне), то по мере расширения посевных площадей каналы во все более широких масштабах начинают применяться  для  искусственного   орошения.

Расширение площади пахотных земель, повышение урожайности, резкое увеличение совокупного общественного продукта предопределили кризис системы землевладения и землепользования, существовавшей в чжоуском Китае .XI—VI вв. до н. э. Прежние формы землевладения, основанные на иерархии социальных рангов, постепенно изживают себя.

В середине I тысячелетия до н. э. оформляется новая система собственности на землю. Распад прежней системы землевладения был связан с появлением частной собственности, основанной на праве отчуждать землю посредством купли-продажи. В связи с этим в VI в. до н. э. в ряде древнекитайских царств происходит переход к совершенно новой форме отчуждения произведенного продукта — к поземельному налогу. Как сообщает Сыма Цянь, впервые поземельный налог, исчисляемый в зависимости от площади обрабатываемой земли, был введен в царстве Лу в 594 г. до н. э. Затем такой налог стали взимать в Чу и в Чжэн.

Качественные изменения претерпевает в это время ремесло и торговля. В социальной системе чжоуского общества начала I тысячелетия до н. э. ремесленники приравнивались по своему статусу к простолюдинам. Таким же было положение и лиц, занимавшихся обменом между отдельными родственными группами. Эти профессии были наследственными: «Дети ремесленников становятся ремесленниками, дети торговцев — торговцами, дети земледельцев — земледельцами». Распространение железных орудий труда и общий прогресс техники стимулировали индивидуализацию ремесленного производства, рост благосостояния отдельных ремесленников. Это способствовало использованию в широком масштабе в ремесле и торговле рабов как производительной силы. В результате отдельные ремесленники и торговцы, номинально относившиеся к низшей прослойке социальной иерархии, фактически могли оказаться более состоятельными, чем некоторые представители знати. Тем самым нарушалось основное правило традиционной социальной системы: кто знатен, тот богат; кто незнатен, тот беден.

 Идеологическая борьба в Древнем Китае в VI—III вв. до н. э.

Какими способами и методами управлять Поднебесной в условиях, когда «можно быть знатным, но бедным»? Этот вопрос волновал многих мыслителей того времени. Различия в подходе к решению данной проблемы и предопределили возникновение нескольких философских школ. Древнекитайских философов интересовали не столько закономерности природы в целом, сколько социально-политические и социально-этические вопросы. Не случайно поэтому, что стремительный взлет философской мысли в Древнем Китае связан с VI—III вв. до н. э., когда изменения в социальном строе настоятельно требовали осмысления тех важнейших принципов, которые лежали в основе взаимоотношений между людьми в обществе. В VI—V вв. до н. э. наибольшие расхождения в подходе к решению этих проблем обнаружились в учениях двух философских школ — конфуцианцев и моистов.

Возникновение конфуцианского учения сыграло исключительную роль в истории идеологии не только Древнего Китая, но и многих соседних стран Восточной Азии.

Центральное место в этико-политической доктрине Конфуция (Кун Цю, 551—479 гг. до н. э.) занимает учение о «благородном человеке» (цзюнь цзы). Конфуцию были чужды идеалы новой социальной прослойки имущих, стремящихся к выгоде и обогащению. Противопоставляя им принципы морали и долга, Конфуций обращается к идеализированным им порядкам прошлого. В этом глубокое противоречие в системе взглядов древнего философа. Конфуцианские понятия гуманности (жень), верности (чжун), уважения к старшим (сяо), соблюдения норм взаимоотношения между людьми (ли) представляют собой положительные общечеловеческие ценности, выраженные .через категории исторически обреченного социального строя. Отнюдь не стремясь к личному благополучию («Питаться грубой пищей и пить только вод;', спать подложив под голову локоть — радость в этом! А богатство и знатность, добытые бесчестным путем,— для меня это словно парящие облака»), находя удовлетворение в самом процессе познания действительности («Учиться и постоянно повторять изученное — разве это не радостно?»), Конфуций в то же время высказывает мысли, являющиеся призывом к реставрации отошедшего в прошлое уклада жизни. Характерно, что к решению политических проблем Конфуций подходил не делая принципиального различия между государством и семьей. Применение к государству модели взаимоотношений между членами семьи и означало требование сохранить в незыблемости те порядки, когда «правитель — это правитель, подданый — это подданный, отец — это отец, сын — это сын».

С иных позиций подходил к противоречиям современного ему общества другой выдающийся древнекитайский мыслитель— Мо-цзы (Мо Ди, рубеж V—IV вв. до н. э.>. Все социальные беды, по его мнению, происходят от «обособленности»), проповедуемой конфуцианцами. «Ныне,— писал Мо Ди,— правители царств знают лишь о любви к своему царству и не любят другие царства... Ныне главы семей знают лишь о любви к своей семье, но не любят другие семьи... Если же отсутствует взаимная любовь между людьми, то непременно появляется взаимная ненависть». Поэтому Мо Ди и выдвигает тезис о необходимости «всеобщей любви», которая позволит навести порядок в Поднебесной.

Выступая против семей но-родственной обособленности членов общества, Мо Ди резко критиковал обычай передачи привилегий и должностей по наследству. Призывая «почитать мудрых», Мо Ди обрушивался на наследственную знать и считал полезным такое положение вещей, когда «первоначально низкий человек был возвышен и стал знатным, а первоначально нищий был бы возвышен и стал богатым».

В то же время в противовес конфуцианцам, придававшим большое значение ритуальной стороне человеческой культуры, Мо Ди утверждал, что культура необходима лишь для того, чтобы обеспечить человека одеждой, пищей и жилищем. Все что выходит за рамки удовлетворения элементарных потребностей человека, необязательно и даже вредно. Поэтому, в частности, Мо Ди считал необходимым отменить музыку, отвлекающую людей от создания материальных ценностей.

Ряд важных положений моистского учения был заимствован философами IV — III вв. до н. э., .создавшими «легистскую» школу. Если конфуцианцы видели средство умиротворения Поднебесной в совершенствовании социально-этической стороны взаимоотношений между людьми, то легисты считали таким средством закон (отсюда и название этой философской школы). Только закон, проявляющийся в наградах и наказаниях, способен обеспечить порядок и предотвратить смуту. Закон сравнивается легистами с инструментом, с помощью которого ремесленник изготавливает изделие. Закон необходим прежде всего для подчинения народа власти правителя. Не случайно, подчеркивали легисты, «и прежде мог установить порядок в Поднебесной лишь тот, кто видел свою первую задачу в установлении порядка в собственном народе, и побеждал могучих врагов тот, кто считал необходимым сначала победить свой народ». Конечную цель применения закона легисты видели в обеспечении абсолютной власти правителя.

Если конфуцианцы ратовали за возвращение к идеальным порядкам прошлого, а монеты и легисты — за последовательное разрушение старой системы общественного и государственного устройства, то представители даоской школы занимали в этом вопросе особую и весьма своеобразную позицию. Основоположником этой философской школы считается Лао-цзы, однако достоверными сведениями мы о нем не располагаем. Авторству Лао-цзы, который был якобы старшим современником Конфуция, приписывается «Трактат о' дао и дэ» («Даодэцзин»). Сторонники этого учения полагали, что все в мире определяется существованием некоего «пути» (дао), действующего помимо воли людей. Человек не способен постичь этот путь («Дао, которое можно выразить словами, не есть истинное дао»). Поэтому лучшим способом не совершать ошибки в управлении государством является, с точки зрения даосис-тов, «недеяние» правителя, его отказ от активйого вмешательства в заранее предопределенный  ход исторических  событий.

 Реформы Шан Яна

В IV в. до н. э. во многих древнекитайских царствах были проведены социально-политические реформы, направленные на окончательный слом изжившей себя системы общественных отношений. Инициаторами этих реформ были представители ле-гистской школы, большинство которых стремилось не только сформулировать свою точку зрения на методы решения социальных проблем современности, но и осуществить ее на практике. Об одном из них — Шан Яне, добившемся проведения реформ в царстве Цинь, сохранилось достаточно много сведений (главным образом из «Исторических записок» Сыма Цяня и трактата «Книга правителя Шан», приписываемого Шан Яну).

Цинь, самое западное из всех древнекитайских царств, долгое время не играло значительной роли в борьбе за главенство на Среднекитайской равнине. Цинь было это-. номически слабым царством и не имело сильной армии. Его правитель принял предложение Шан Яна о проведении реформ, которые должны были привести к усилению государства. К 359 г. до н. э. относятся первые указы о реформах, подготовленные Шан Яном. Они предусматривали: 1) введение нового территориального деления населения на «пятки» и «десятки» семей, связанных между собой круговой порукой; 2) наказание тех, кто имел более двух взрослых сыновей, продолжавших жить под одной крышей с родителями; 3) поощрение военных заслуг и запрещение кровной мести; 4) поощрение занятий земледелием и ткачеством; 5) ликвидацию привилегий представителей наследственной знати, не имевших военных заслуг.

Вторая серия реформ в Цинь относится к 350 г. до н. э. Было введено административное деление на уезды; жителям царства Цинь разрешалось свободно продавать и покупать землю; была проведена унификация системы мер и весов.

Легализация купли-продажи земли, отмена привилегий наследственной аристократии, принудительное дробление больших семей, введение единого административного деления — все эти мероприятия наносили решающий удар по традиционной системе социальной иерархии. На смену ей Шан Ян ввел систему рангов, которые присваивались не на основе наследственного права, а за военные заслуги. Позднее было разрешено приобретение рангов за деньги.

Хотя сам Шан Ян поплатился за свою деятельность жизнью, его реформы были успешно осуществлены. Они не только способствовали усилению царства Цинь, которое постепенно выдвигается в число ведущих древнекитайских государств, но имели существенное значение для развития всего древнекитайского общества.

Реформы Шан Яна несомненно отвечали потребностям поступательного развития общества. Окончательно подорвав господство старой аристократии, они открыли путь к преодолению противоречия между знатностью и богатством: отныне любой член общества, обладавший богатством, имел возможность добиться соответствующего социального положения в обществе. Реформы TV в. до н. э. явились мощным толчком в развитии частной собственности и товарно-денежных отношений. Основная масса земледельцев, обрабатывающих землю, стала после этих реформ мелкими земельными собственниками. В то же время реформы Шан Яна стимулировали развитие рабовладения.

ИМПЕРИЯ ХАНЬ В III В. ДО Н. Э.—I В. Н. Э.

 Внутренняя политика первых ханьских императоров

Одной из неотложных проблем, с которыми столкнулся Гао-цзу, была проблема восстановления экономики страны. Войны Цинь Шихуана, восстания и карательные экспедиции циньских властей, наконец, пятилетняя опустошительная война между претендентами на престол нанесли грандиозный ущерб хозяйству. Ирригационные сооружения были заброшены., плодородные земли районов страны катастрофически сократились. Сотни тысяч людей погибли, еще больше бежало с насиженных мест и скрывалось от невзгод смутного времени в лесах. Проезжая через город Цюйни, Гао-цзу воскликнул: «Вот это уезд! Я пересек всю Поднебесную, но только в Лояне видел так много людей!» Между тем в Цюйни было в то время не более 5 тыс. дворов, хотя когда-то там их насчитывалось 30 тыс.

Выход из создавшегося положения Гао-цзу видел в политике уступок низам и ослабления налогового бремени. В одном из своих первых рескриптов новый император устанавливал, что воины, пришедшие вместе с ним в столичную область и желающие остаться там, получали наделы земли и на 12 лет освобождались от трудовых повинностей. От повинностей освобождались также семьи, в которых были новорожденные. Жителям, покинувшим ранее родные места, возвращались их поля и жилища. Свободными были объявлены все, кому пришлось продать себя в рабство во время голода. Был значительно снижен поземельный налог — теперь он составлял '/ is часть урожая. Преемники Гао-цзу продолжали эту политику, поземельный налог был установлен в размере '/is урожая, а в случае стихийных бедствий налоги вообще не взимались.

Другой важной проблемой первых десятилетий II в. до н. э. был вопрос о методах управления страной. Мечтая увидеть себя во главе единой империи, Гао-цзу тем не менее не мог не считаться с реальной обстановкой в стране, только что сбросившей с себя гнет ненавистной династии Цинь. Поэтому он не решился полностью восстановить циньскую административную систему. Семь наиболее крупных военачальников, обосновавшихся на территории некоторых бывших царств, были пожалованы титулами ванов, а вслед за этим более 130 соратников Гао-цзу получили наследственные владения и стали именоваться хоу. Таким образом, созданная при Цинь система округов и уездов была восстановлена лишь на части территории империи. Пойдя на компромисс, Гао-цзу сумел смягчить противоречия между военачальниками антициньской коалиции и добиться объединения страны.

Результатом заключения «горизонтального с оюза» было, в частности, то, что в 288 г. до н. э. правители Цинь и Ци договорились о своего рода разделе сфер влияния: после победы над противниками циньский правитель должен был принять титул «Западного императора», а циский — «Восточного».

Некоторое время успех сопутствовал царству Чу. Разгромив ряд мелких и средних соседей (Юэ, Лу и т. д.),Чу значительно расширило свою территорию. Однако последнее слово осталось за Цинь. В 246 г. до н. э. на престол вступил тринадцатилетний Ин Чжен. В 238 г. до н. э. он подавил заговор против своей власти и укрепил свое положение. Вскоре после этого Ин Чжэн начал активные военные действия против своих соседей. В 230 г. до н. э. царство Цинь наносит решительное поражение Хань и захватывает всю его территорию. В 228—221 гг. до н. э. были разгромлены и другие царства (Чжао, Вэй, Чу, Ци, Янь). К 221 г. до н. э. завершился процесс объединения страны.

 Создание централизованного государства. Империя Цинь

Принимая титул Цинь Шихуана («Первого императора династии Цинь»), Ин Чжэн торжественно объявил в своем высочайшем рескрипте: «Потомки же наши будут именоваться согласно порядку наследования — Эрши («Второй»), Саныни («Третий»), и так вплоть до десятков тысяч поколений будут они наследовать бесконечно».

Честолюбивым мечтам Цинь Шихуана не суждено было осуществиться: просуществовав всего лишь 14 лет, созданная им империя пала под ударами народного восстания. И тем не менее полтора десятилетия существования империи Цинь — это целая эпоха в истории Китая. Именно в это время было создано то централизованное деспотическое государство, которое явилось прообразом последующих китайских империй древности и средневековья.

Разгром шести царств и объединение территории страны были лишь первым шагом на пути создания единого государства. Не менее важными были в этом отношении мероприятия Цинь Шихуана, направленные на ликвидацию последствий политической и экономической раздробленности.

Территория страны была поделена на 36 крупных административных округов. Границы их были проведены таким образом, что они не совпадали с естественно-географическими рубежами и границами прежних царств. Каждый округ состоял из уездов, которые, в свою очередь, делились на волости, включавшие несколько общин.

Во главе округов стояли начальники, назначаемые непосредственно императором. При начальнике округа сущестовали окружные управления, куда входили чиновники, подчиненные центральным ведомствам. Вторым лицом в округе был командующий войсками, расквартированными на территории округа. Он получал такое же жалованье, что и начальник округа, что свидетельствует о его высоком положении. Начальник округа назначал начальников уездов и их заместителей.

Административная власть в низовых единицах территориального деления страны принадлежала выборным старейшинам. Таким образом, на этом уровне административной системы в империи Цинь продолжало существовать общинное самоуправление.

Полновластным наследным правителем страны был император. Только он имел право называть себя «Мы» и декларировать свою волю в высочайших рескриптах.

Помощниками императора были два его советника, которые должны были непосредственно отвечать за проведение в жизнь всех императорских указов. Советникам подчинялись центральные ведомства.

Военное ведомство возглавлялось командующим всеми армиями империи. Ему подчинялись начальники окружных военных ведомств. Имелись также судебные и финансовые ведомства. Характерно, что в центральном аппарате государственной власти специальное ведомство обслуживало личные нужды императора и его семьи.

Чиновники особого ведомства ведали хранением государственного архива, а также осуществляли инспектирование округов.

Благодаря этому император мог следить за тем, насколько добросовестно выполняют свои обязанности представители местных органов власти.

Одновременно с реформой государственного устройства Цинь Шихуан осуществил некоторые другие мероприятия по укреплению империи. К их числу относится введение единого законодательства. В основе уголовного законодательства циньского времени лежала система поручительства. В своем наиболее общем виде она впервые была осуществлена еще Шан Яном. Однако в Циньской империи обязанности поручительства возлагались не на «пятки» или «десятки», а на членов семьи: «Если один человек совершает преступление, то наказанию подвергается вся его семья». Таким наказанием за преступление родственника в империи Цинь обычно было превращение в государственных рабов. Система поручительства распространялась при Цинь Шихуане только на простолюдинов.

Что касается наказаний за преступления, то положения о них в основном были заимствованы из законов Шан Яна и отличались крайней жестокостью. Применялись различные виды смертной казни: четвертование, разрубание пополам, обезглавливание, удушение, закапывание живьем, варка в котле, пробивание темени. Смертная казнь полагалась, например, за кражу лошади. Кроме того, практиковались также и более легкие наказания — вырезание коленных чашечек, отрезание носа, кастрация, битье по пяткам. Наконец, осужденного за преступление могли сослать на каторжные работы.

В первые же годы своего правления Цинь Шихуан осуществил унификацию монеты, мер и весов, а также письменности. Введение единой системы мер и весов было необходимо для установления налогового обложения населения. Этой же цели служила и денежная реформа Цинь Шихуана, в результате которой из обращения были изъяты все монеты нецинь-ских образцов. Эти мероприятия Цинь Шихуана окончательно сломали преграды, препятствовавшие налаживанию постоянных экономических связей между отдельными районами страны.

Внешняя политика Цинь Шихуана

В конце V— начале IV в. до н. э. в лесостепной зоне на территории современной Внутренней Монголии консолидируются племена кочевников, которых древние китайцы называли сюнну.

Завершив внутренние реформы, Цинь Шихуак начинает военные действия против сюнну. В 215 г. до н. э. 300-тысячная армия нападает на сюнну и одерживает важную победу. Через год цииьской армии удается закрепиться на северном берегу Хуанхэ. Результатом походов было восстановление прежней границы вдоль старой стены, построенной царством Чжао. После этого Цинь Шихуан принимает решение строить Великую стену, чтобы обезопасить границы империи от нападения кочевников. Он переселяет на присоединенные территории жителей внутренних районов страны. Вдоль Великой стены было создано в общей сложности 44 новых уезда. Много лет спустя, путешествуя по этим местам, Сыма Цянь побывал на Великой стене. Его поразили масштабы работ, осуществленных руками подневольного люда: «Срывали горы, засыпали ущелья, прокладывали прямой тракт. Как дешево ценили они труд простого народа'» В памяти народа строительство Великой стены осталось как воспоминание о страшной трагедии.

После успешного завершения операций против еюнну император решает начать завоевательный поход против племени юэ, населявших юго-восточные приморские районы. Война, начатая в 214 г. до н. э., потребовала колоссального напряжения сил и ресурсов империи. Начало кампании принесло поражение циньским войскам. Диньские солдаты плохо ориентировались в тропическом лесу, страдали от лихорадки, местные жители непрерывно на них нападали, так что «в течение трех лет войны циньские воины не снимали доспехов и не ослабляли тетиву арбалетов».

Цкнь Шихуану пришлось объявить дополнительную мобилизацию. Ценой огромных усилий армия завоевателей совершила переход через горные хребты и захватила территорию государственных образований юэ — Наньюэ (Намвьет) и Аулак. На их землях были созданы новые округа, Однако происоединение этой территории к империи Цинь было лишь номинальным.

Обострение социально-политических противоречий и народная война в конце III в. до. н. э.

В 227 г. до н. э., когда будущий Цинь Шихуан только приступал к осуществлению своего плана разгрома шести царств, на него было организовано покушение, и лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств ему удалось остаться в живых. Через три года после объединения страны, в 218 г. до н. э., на него вновь было совершено покушение, также неудачное. На жизнь Шихуана покушались и в 216 г. до н. э. По-видимому, этим объясняется болезненная подозрительность могущественного монарха в последние годы его жизни. Начиная с 212 г. до н. э. он не останавливался надолго в каком-лиоо одном из своих многочисленных дворцов, постоянно менял резиденции, не предупреждая об этом даже высших сановников. Стремясь стать обладателем даосского эликсира бессмертия. Шихуан в то же время жестоко расправлялся с недовольными. Он, в частности, приказал закопать живьем более 400 конфуцианцев, подозревавшихся в подстрекательстве к смуте.

Войны с соседями, грандиозные строительные работы (в том числе сооружение большого количества императорских дворцов) требовали дополнительных поступлений в казну. При Цинь Шихуане резко увеличивается налог на крестьян; так, поземельный налог составлял в зто время 2/з урожая. Рождение мальчика перестало быть радостным событием в жизни крестьянской семьи; будуший кормилец должен был по достижении совершеннолетия идти в армию или на строительство Великой стены. Недовольство народа использовалось представителями старой наследственной знати, не отказавшейся от мысли возродить порядки прошлого. Смерть Цинь Шихуана в 210 г. до н. э. ускорила назревающий кризис империи.

Первым толчком, потрясшим Циньекую империю, было восстание бедноты. Повстанцы, уроженцы бывшего царства Чу, выдвинули лозунг: «Великое Чу будет вое-1 становлено!» Захватывая один город за другим, они расправлялись с циньскими чиновниками. На сторону восставших стали переходить целые подразделения правительственных войск. Старейшины местных общин избрали одного из руководителей восстания царем. Этим завершился первый этап народной войны (209— 208 гг. до н. а).

На втором ее этапе происходят существенные изменения в социальном составе восставших и их руководстве. Во главе повстанцев становятся примкнувшие к

восстанию представители старой знати, стремившиеся воспользоваться выступлением масс для того, чтобы восстановить свои права. Один из отрядов антициньской армии возглавил мелкий чиновник Лю Бан. В 207 г. до н. э. его отряд захватил ключевой пункт на пути к столице империи Сяньяну, а затем, разгромив остатки правительственных войск, овладел столицей.

 Борьба Чу и Хань

Цель антициньского восстания была достигнута. Территория империи оказалась поделенной между наиболее крупными предводителями отдельных повстанческих отрядов. Лю Бан стал именоваться «ваном Хань», а руководитель другой армии становился «ваном Чу». Вскоре между бывшими союзниками вспыхивает ожесточенная борьба за власть.

На первых порах Сян Юй располагал несравненно большими силами, чем его основной соперник. Однако затем Лю Бан, стремясь привлечь широкие массы населения на свою сторону, неизменно оказывал знаки уважения представителям местной общинной администрации, введя в то же время в своей армии строгую дисциплину и наказывая всякого кто был замечен в мародерстве или насилии. В противоположность этому его соперник жестоко расправлялся не только с взятыми в плен воинами противника, но и с мирным населением тех городов, которые оказывали ему сопротивление.

Постепенное преимущество Лю Бана начинает вырисовываться все более отчетливо, и на его сторону переходят многие из командиров повстанческих отрядов. В января 202 г. Лю Бан одержал решающую победу.

Лю Бан провозгласил начало новой династии Хакь и принял титул императора Гао-цзу. В историографии воцарение этой династии датируется двояко — в одних случаях 202 годом, когда Лю Бан одержал победу над «ваном Чу», в других —206 годом, когда он получил титул «вана Хань». Так или иначе в 202 г. кратковременный период раздробленности страны, последовавший за падением империи Цинь, был завершен. На территории Древнего Китая возникла империя Хань.

ПЕРВОЕ ЦЕНТРАЛИЗОВАННОЕ ГОСУДАРСТВО В КИТАЕ — ИМПЕРИЯ ЦИНЬ (221—207 ГГ. ДО Н. Э.)

 Предпосылки объединения древнекитайских царств. Развитие экономических связей

В IV в. до н. э. постепенно складываются объективные предпосылки для создания единого древнекитайского государства и все чаще высказываются доводы о необходимости преодолеть междоусобную рознь и объединить древнекитайские государства под властью одного правителя.

Одной из таких предпосылок было развитие товарно-денежных отношений и налаживание постоянных хозяйственных связей между отдельными царствами.

В IV—III вв. до н. э. уже широко была распространена металлическая монета — показатель высокого уровня развития частной собственности и товарного хозяйства. При этом на территории нескольких больших регионов, границы которых не совпадали с границами отдельных царств, происходит стихийная унификация монеты. Так, в восточных царствах получает распространение монета в виде ножа, в северных — в виде заступа. Однако наличие таможенных барьеров сдерживало развитие торговых отношений между отдельными царствами.

Чрезвычайно важной предпосылкой преодоления политической раздробленности была дальнейшая консолидация этнической    общности    древних    китайцев

В результате постепенной ассимиляции «варварского» населения, оказавшегося в VII—VI вв. до н. э. на Среднекитайской равнине, этническое самосознание хуася все больше и больше начинает связываться с представлением о том, что населенная ими территория находится в центре Поднебесной. Подобные этноцентрические представления были широко распространены среди многих народов древности; в Древнем Китае они привели к возникновению концепции «Срединных царств», вокруг которых живут «варвары четырех стран света». В начале периода Чжаньго такие царства, как Чу, Цинь, Янь, еще не включались в число «Срединных». Постепенно процесс консолидации этнической общности древних китайцев приводит к созданию культурного стереотипа, распространившегося на все основные царства Древнего Китая. Отражением этого было, в частности, формирование общелитературного древнекитайского языка, хотя наряду с ним продолжали существовать многочисленные диалекты.

Объединение древнекитайских царств было подготовлено самой логикой политической ситуации того времени. Стремление к ликвидации самостоятельности враждебных царств и поглощению их территории означало в перспективе дальнейшее сокращение числа независимых политических образований.

После смерти Гао-цзу (195 г. до н. э.) сеператистские тенденции правителей наследственных владений стали проявляться все заметнее. «Поднебесная,— писал очевидец, — напоминает сейчас больного человека, у которого ноги распухли так, что стали толще поясницы, а пальцы — словно бедра. Ими невозможно пошевелить, потому что каждое движение вызывает страшную боль... Если сейчас упустить момент и не провести лечение, болезнь будет запущена и потом даже знаменитый лекарь не сможет ничего с ней поделать».

Среди всех ванов выделялся Лю Би, правитель царства У. В его владениях было более пятидесяти городов, он чеканил собственную монету, на морском берегу у него были богатые соляные копи. Стремясь заручиться поддержкой населения, Лю Бн отменил в своем царстве налоги. В 154 г. до н. э., объединившись с шестью другими наследственными владетелями, Лю Би собрал 200-тысячную армию и двинул ее на столицу империи.

«Мятеж семи ванов» кончился полным поражением сепаратистов. Воспользовавшись удобным моментом, ханьский император лишил правителей царств права назначать чиновников и запретил им иметь свое собственное войско. Но наиболее решительный шаг к ликвидации двойственности в системе управления страной и укреплению централизованной власти сделал У-ди, время правления которого (140—87 гг. до н. э.) было периодом наивысшего расцвета Ханьской империи.

«Золотой век У-ди»

Стремясь раз и навсегда решить проблему наследственных владений, У-ди ввел новый порядок наследования статуса ванов и хоу. Отныне запрещалось передавать свое владение старшему сыну и предписывалось делить его между всеми сыновьями. Результаты этой реформы очень быстро сказались. Резкое уменьшение размеров наследственных владений привело к тому, что ваны практически лишились реальной власти и существование их царств не представляло более угрозы для империи.

Одновременно с этим У-ди провел ряд реформ, направленных на дальнейшую централизацию государственного аппарата. Им было восстановлено ведомство инспекции, введенное при Цинь Шихуане и отмененное в начале Хань. Задачей инспекторов был непосредственный контроль за деятельностью окружных чиновников. Претерпела значительные изменения и сама система назначения чиновников на должности. В обязанности начальников округов теперь вменялось систематически рекомендовать кандидатов на замещение чиновничьих должностей из числа наиболее способных молодых людей. В столице была создана академия, выпускники которой, как правило, становились чиновниками. Изменения затронули и компетенцию высших .должностных лиц в государственном аппарате. Права первого советника были ограничены. Вновь созданная императорская канцелярия позволяла У-ди лично контролировать положение на местах и деятельность различных звеньев административной системы в стране.

Общему духу мер, с помощью которых У-ди добивался централизации власти в империи, соответствовала попытка унификации идеологии. Цель этого шага предельно отчетливо сформулирована крупнейшим представителем конфуцианской школы того времени Дун Чжун-шу: «Ныне ученые по-разному проповедуют, а люди неодинаково толкуют их учения. Методы ста мудрецов различны, неодинаков и смысл их учений,— у императора нет ничего, чем он мог бы поддержать единство... Все, что не соответствует «шести искусствам», изложенным в учении Конфуция, должно быть искоренено. Ересь должна быть уничтожена. Только после этого управление станет единым, законы — ясными, а народ будет знать, чему он должен следовать.

Принятие конфуцианства в качестве единой государственной идеологии означало отказ от политики первых ханьских императоров, идейным знаменем которых был даосизм с его призывом к «недеянию» правителя. Но и конфуцианство хань-ского времени существенно отличалось от провозглашенного основоположником этого учения. Дун Чжун-шу и его единомышленники заимствовали некоторые положения легизма, прежде всего тезис о значении закона как средства управления страной. Тем не менее по многим кардинальным вопросам внутренней и внешней политики империи взгляды конфуцианцев и легистов по-прежнему расходились. Конфуцианцы стремились удержать У-ди от политики территориальных захватов: они считали, что «варвары» не могут быть настоящими подданными, а их земли непригодны для возделывания. Однако эти доводы не убедили императора. Добившись стабилизации внутри страны, У-ди обращает взоры за пределы своего государства.

 Кочевники Центральной Азии и возникновение державы сюнну

В середине I тысячеления до н. э. в степной зоне к северу от основной этнической территории древних китайцев — бассейна реки Хуанхэ — происходит сложение общности, самоназванием которой стало «хун-ну», или «сюнну». В основе хозяйственной деятельности сюнну лежало кочевое скотоводство, определявшее особенности их культуры и быта. Необходимость постоянно перемещаться на большие расстояния вместе со скотом, «смотря по достатку травы и воды», привела к формированию своеобразной материальной культуры сюнну. Основным элементом костюма у них были штаны, необходимые при верховой езде, но до середины I тысячелетия до н. э. совершенно не известные древним китайцам. Жилищем сюнну служил разборный шалаш, крытый войлоком. Рацион состоял преимущественно из вареного мяса и кислого молока. С развитием общественного неравенства и выделением кочевой знати сюнну начинают испытывать потребность в некоторых предметах престижного потребления, которые они сами не производили. Это обстоятельство явилось основной причиной того, что общество кочев-ников-сюнну  оказывается  зависящим  от обмена с земледельцами бассейна Хуанхэ. Иногда такой обмен носил мирный характер, чаще же он приобретал форму грабежа и военных набегов.

К III в. до н. э. постепенно складывается структура сюннуского объединения, перераставшего в примитивное государственное образование. Во главе его стоял правитель — шаньюй, власть которого стала к этому времени наследственной. Шаньюю подчинялись 24 предводителя, владевших определенной территорией. Существовала система повинностей, основной среди которых была обязанность каждого мужчины нести военную службу. Армия шаньюя состояла почти исключительно из конных отрядов, обладавших преимуществом перед тяжелой пехотой древних китайцев: уклоняясь от решительного сражения, сюнну наносили ей неожиданные удары и мгновенно скрывались, уводя пленных и увозя добычу.

Воцарение Хань совпадало с выдвижением шаньюя Маодуня, сумевшего создать мощную кочевую державу сюнну, которая, несмотря на относительную малочисленность населения, становится силой, способной противостоять древнекитайской империи. В 200 г. до н. э. Гао-цзу попытался напасть на сюнну, но был окружен и лишь чудом избежал плена. Ханьские императоры вынуждены были пойти на заключение унизительного для них «союза мира и родства», откупаясь от набегов кочевников богатыми подарками и отдавая в жены шаньюям девушек из знатных семей.

Внешняя политика империи Хань во II—I вв. до н. э„

Укрепив свои позиции, У-ди решает покончить с таким положением. Он создает мобильные конные подразделения, которые стали основной силой в борьбе против сюнну. Против кочевников применили их же собственную тактику внезапных нападений. Военные кампании 127—119 гг. до н. э. принесли ханьским войскам первые победы. Используя в качестве военного плацдарма «пограничные округа» У-ди развертывает активные действия против сюнну. Так постепенно меняется характер войны: оборонительная вначале, она становится для Хань средством захвата все новых и новых территорий.

С военными действиями против сюнну были связаны и первые контакты Хань со странами «Западного края» (так называли в то время территорию современного Синьцзяна и Средней Азии).

Готовясь к войне с сюнну, У-ди направил в 139 г. до н. э. своего посла Чжан Цяня на поиски племен массагетов, разбитых сюнну и переселившихся на запад. Чжан Цянь вернулся в столицу через 13 лет. не добившись своей главной цели. Но последствия его путешествия были тем не менее весьма существенными. Благодаря Чжан Цяню древние китайцы открыли для себя неведомый дотоле мир: они впервые получили достоверные сведения о Бактрии, Парфии, Фергане и других государствах Средней Азии. После вторичного путешествия Чжан Цяня Ханьская империя установила    отношения    со    многими из этих государств. Эти связи имели не только политическое значение. Они способствовали интенсивному обмену культурными достижениями. Именно в это время в Китай проникают из Средней Азии некоторые не известные там ранее сельскохозяйственные культуры (виноград, бахчевые), музыкальные инструменты, предметы утвари. Позднее через «Западный край» в Китай из Индии проник буддизм.

Большого напряжения сил потребовали войны Ханьской империи с племенами юэ, населявшими юго-восточные приморские районы. Используя внутренние противоречия между племенами юэ, У-ди в 111 г. до н. э. бросил против них свои войска. Ханьской империи удалось одержать победу над наньюэ и большая часть их земель была присоединена к империи.

Расширение территории Хань на юго-западе было связано с попытками найти путь в Индию. Во время путешествий по «Западному краю» Чжан Цянь узнал о существовании этой большой и богатой страны. Из рассказов купцов он сделал вывод, что государство Хинду расположено по соседству с землями «юго-западных варваров». Так древние китайцы называли племена, населявшие большую часть современной Юньнани и юг Сычуани. В IV—III вв. до н. э. здесь возникает несколько крупных союзов племен, наиболее значительным среди которых было раннегосударственное объединение Дянь. В 130 и 111 г. до н. э. У-ди дважды предпринимает походы против «юго-западных варваров». И хотя путь в Индию и не был найден, к Ханьской империи были присоединены большие территории.

Наконец, еще одним объектом ханьской экспансии становится в период правления У-ди Корейский полуостров. В 109 г. до н. э. Хань наносит удар по государству Чосон с двух сторон: одна армия двигается через Ляодун, другая — через Бахайский залив. На захваченных землях создаются ханьские округа.

Так на протяжении второй половины II в. до н. э. Ханьское государство значительно расширило свои границы. Ханьская империя становится одним из могущественных государств древнего мира наряду с Парфией и Римом.

 Начало кризиса империи

Длительные войны с соседями, в особенности с сюнну, существенно сказывались на состоянии экономики страны. Необходимость постоянного пополнения армии отвлекала наиболее активную часть населения от занятий в основной сфере общественного производства — в земледелии. Императорская казна, значительно пополнившаяся к концу II в. до н. э., не могла компенсировать расходы на войну.

Для того чтобы получить дополнительный источник доходов, У-ди принимает в 120 г. до н. э. предложение о введении государственной монополии на добычу соли и производство железных орудий. Соль была наряду с зерном важнейшим предметом потребления в самых широких слоях общества;  спрос   на  железо   непрерывно возрастал в связи со все более широким применением железных орудий труда 8 земледелии. Поэтому соляные копи и металлургические мастерские давали значительный доход. После введения монополии в большинстве округов империи были созданы специальные ведомства, отдававшие эти предприятия на откуп богатым купцам и ремесленникам. Расходы по добыче и переработке сырья брал на себя откупщик; государство снабжало его необходимым оборудованием и закупало готовую продукцию по твердым ценам. Такого рода монополия давала доход казне, но отрицательно сказывалась на ассортименте и качестве железных орудий, от которых, по словам современника, «зависела жизнь и смерть земледельца». Поэтому вскоре после введения монополии против нее начали выступать многие государственные деятели. В 81 г. до н. э. этот вопрос стал предметом ожесточенной дискуссии при дворе. Результатом ее была отмена монополии на производство и продажу вина, введенной до того, в 98 г. до н. э.

Одним из проявлений экспансионистской политики У-ди в первые десятилетия его правления было создание на вновь присоединенных землях системы военных поселений. Солдаты, несшие караульную службу на границе, должны были одновременно заниматься земледелием, чтобы обеспечить себя провиантом. Документы, обнаруженные при раскопках одного такого военного поселения [близ Цзюйяня (бассейн реки Эдзинейгол) ], свидетельствуют о лишениях и трудностях, с которыми пришлось столкнуться поселенцам. «Здесь очень жарко, кругом песок, а зимой сильные морозы»,— писал один из них. В описях казенного имущества поселенцев то и дело фигурируют котлы, ставшие непригодными для варки пищи, и арбалеты, тетива которых постоянно рвется; снабжение пограничных районов оружием и инвентарем было крайне затруднено.

В 89 г. до н. э. обсуждалось предложение организовать далеко на западе новые военные поселения. Рескрипт, изданный по этому поводу У-ди представляет своего рода итог всей деятельности этого императора на протяжении полувека. Отклоняя предложение о выведении военных поселений, У-ди признает, что его завоевательная политика не принесла желаемых результатов, а лишь «утомила Поднебесную».. Желая «показать свое намерение дать отдых стране», У-ди провозглашает отказ от дальнейших военных действий против сюн-ну и «глубоко раскаивается в прошлых действиях».

Так закончился «золотой век У-ди», когда Ханьская империя пережила апогей своего политического и экономического могущества и вновь оказалась во второй половине I в. до н. э. в состоянии глубокого внутреннего кризиса. Оценивая современную ему ситуацию, Сыма Цянь подчеркивал, что процветание первых лет правления У-ди, когда «амбары е столице и на периферии были полны зерном», неизбежно и неотвратимо шло к своей противоположности, к упадку и неустроенности: «Страна устала от непрерывных войн, люди объяты печалью, запасы истощились и не могут обеспечить расходов». Сыма Цянь дает этому объяснение в духе представлений о цикличности истории: «Вещи, достигнув своего предела, начинают приходить в упадок, и изменение их неизбежно».

Социально-экономические отношения на рубеже нашей эры

Высшую прослойку господствующего класса ханьского общества составляла титулованная знать. В эпоху Хань в общей сложности существовало 20 рангов знатности. Обладатели девятнадцатого и двадцатого ранга получали на «кормление» определенное количество дворов, с которых они имели право собирать налог в свою пользу. Лица, имевшие девятый или более высокий ранг знатности, пользовались рядом привилегий (они, в частности, не отбывали повинностей). Титул знатности мог быть пожалован императором за услуги, его можно было купить (в 18 г. до н, э. было установлено, что каждый последующий ранг знатности стоил 1000 монет; до этого цена рангов исчислялась в натуре, зерном).

Наиболее многочисленным и сложным по социальному составу был класс свободных простолюдинов. К ним относились прежде всего непосредственные производители-земледельцы, в среде которых в III — I вв. до н, э. шел процесс социальной дифференциации. К простолюдинам причислялись также мелкие и средние ремесленники и торговцы.

Особое место в ханьском обществе занимали рабы. Наряду с частными существовали государственные рабы. Если главным источником рабов первой категории были разорившиеся простолюдины, продававшие себя или своих детей ради долгов, то государственные рабы пополнялись главным образом за счет родственников лиц, осужденных за преступления. Согласно ханьским законам, «жена и дети преступника обращаются в рабов и подвергаются клеймению». Дети рабов считаются рабами.

Вместе с тем в ханьском обществе сравнительно легко можно было перейти из одного социального слоя в другой. Разбогатевший простолюдин имел право при благоприятных условиях купить ранг знатности и тем самым приобщиться к привилегированным слоям общества. Представители   знати,   вызвав   неудовольствие императора, вместе со своими родственниками могли быть обращены в рабов. Наконец, раб мог рассчитывать на возвращение в число свободных, что по крайней мере теоретически открывало перед ним возможность добиваться богатства и знатности. Наиболее показателен в этом отношении пример карьеры знаменитого хань-ского полководца Вэй Цина и его сестер. Их матерью была рабыня. Однако Взй Цин за свои военные заслуги получил высший ранг знатности; его старшая сестра попала в гарем к У-ди и стала затем императрицей; вторая сестра Вэй Цина стала матерью полководца, также удостоившегося высшего ранга знатности; третья его сестра вышла замуж за одного из сановников.

Общее количество рабов в Древнем Китае II—I вв. до н. э. точно неизвестно, однако о рабах в источниках говорится довольно часто. Сообщается, что при У-ди у крупных купцов было конфисковано несколько десятков тысяч частных рабов. Некоторые знатные сановники того времени имели по несколько сот рабов. У некоего Чжан Ань-ши, например, насчитывалось 700 рабов, эксплуатируя которых он «смог накопить богатство».

В I в. до н. э. была широко распространена работорговля. «Ныне,— говорится в источнике,— существуют рынки, где торгуют рабами, помещая их в одном загоне со скотом». Сделка по купле-продаже рабов оформлялась официальным документом, по форме сходным с купчими на недвижимое имущество. Сохранился текст одной купчей на раба, датированный 59 годом до н. э.: «В третьем году периода правления Шэнь-цзюэ, в первой луне, пятнадцатого дня, Ван Цзы-юань, мужчина из округа Цзы-чжун, купил у женщины Ян Хой из Аньчжили уезда Чэнду приобретенного при жизни ее мужа раба Бянь-ляо. Договорились о цене в 15 тысяч монет. Раб обязан беспрекословно выполнять все указанные ниже виды работ... В случае ослушания раб может быть наказан ста ударами...»

Следует отметить, что цены на рабов в это время были очень высокими. Престарелый Бянь-ляо был продан за 15 тыс. монет; столько же стоил молодой раб. Взрослая рабына стоила 20 тыс. монет, а взрослый раб —40 тыс. (лошадь примерно в то же время можно было купить за 4 тыс., быка — за 1,5—4 тыс. монет).

В Ханьской империи существовало два основных налога — поземельный и подушный. Снижение размеров поземельного налога в начале Хань сыграло положительную роль в восстановлении экономики страны. Однако в I в. до н. з. положение изменилось. По мере того как земельная собственность концентрировалась в руках крупных землевладельцев, сравнительно низкий поземельный налог оказывался выгодным в первую очередь для богатых хозяев. Напротив, подушный налог, основная тяжесть которого падала на рядового земледельца, непрерывно повышался. В отличие от поземельного подушный налог выплачивался не зерном, а деньгами. Подушным налогом обычно облагалось все население империи в возрасте от 7 до 56 лет. Однако при У-ди его стали взимать с детей начиная с трехлетнего возраста. Для беднейшей части населения это было непосильным бременем.

Простолюдины не только платили налоги, но и должны были в возрасте от 20 до 56 лет отбывать воинскую и трудовую повинности. Чиновники и знать освобождались от повинностей, от них можно было откупиться. Тех же, кто не располагал достаточными средствами для откупа, отбывание трудовой повинности нередко приводило к разорению.

Легализация купли-продажи земли в IV в. до н. э. привела к тому, что общинники превратились в большинстве своем в мелких земельных собственников. В хань-ское время община уже перестала быть субъектом земельной собственности, хотя и продолжала накладывать известные ограничения на свободное отчуждение земли. Как показывают ханьские купчие на землю, продавец и покупатель должны были заручиться согласием на сделку со стороны членов общины, что выражалось в обычае «угощения» свидетелей.

Имущественное расслоение в среде мелких земельных собственников приводило к обезземелению значительной части крестьян. Лишившись собственной земли, крестьянин вынужден был арендовать ее у крупных землевладельцев на крайне невыгодных условиях: арендная плата составляла в эпоху Хань половину урожая. Все большее распространение получает и наемный труд. Разорившиеся земледельцы нередко попадали в рабскую зависимость. Одновременно с этим шел процесс концентрации земельной собственности в- руках крупных богачей. Еще Дун Чжун-шу в своем докладе императору У-ди настоятельно советовал ограничить частновладельческие земли, чтобы отдать их тем, у кого земли недостаточно, и тем самым предотвратить накопление земель. Аналогичные предложения неоднократно вносились и позднее. В 6 г. до н. э., например, предлагалось ввести ограничения на частное владение землей и рабами. Предельная норма площади частной земли устанавливались в 30 цин на человека (1 цин = 4,7 га); число рабов не должно было превышать у простолюдинов 30, у представителей знати -—100, у высшей аристократии —200. Проект этот не был проведен в жизнь, так как натолкнулся на сопротивление крупных земельных собственников. К началу I в. н. э. рост крупной земельной собственности продолжает оставаться одной из наиболее жгучих социальных проблем.

ДРЕВНИЙ КИТАЙ В I—III вв. н, э.

 Обострение социальных противоречий и народные восстания в I в.

В конце I в. до н. э. резко обострились социальные противоречия в стране. Впервые за все время существования Ханьской империи в отдельных районах страны начались выступления крестьян против господствующего класса. Отряды разбойников численностью до нескольких тысяч человек нападали на уездные города, захватывали арсеналы, убивали местных чиновников.

В обстановке усиливающегося внутреннего кризиса империи Ван Ман, родственник императора по женской линий, захватил, в 9 г. н. э. трон и объявил о начале новой династии. Вслед за этим он провел серию реформ, главной из которых была реформа земле- и рабовладения.

Стремясь разрешить противоречие между накоплением земель в руках отдельных собственников и разорением беднейшего крестьянства, Ван Ман объявил все земли в стране собственностью императора и запретил их куплю-продажу. Согласно рескрипту Ван Мана, в империи вводилась система «колодезных г.олей», якобы существовавшая в далекой древности: каждая семья должна была владеть отныне небольшим земельным наделом. Запрещалась работорговля. Купля-продажа людей, говорилось в рескрипте, представляет собой действие, которое «противоречит небесной добродетели и человеческой нравственности, нарушает установления Неба и Земли, оскорбляет человеческое достоинство... Поэтому отныне рабы будут именоваться частнозааисимыми; торговать ими запрещается».

Реформы Ван Мана, призванные, по мысли их инициатора, разрешить насущные проблемы современного ему общества, были с самого начала обречены на неудачу. Они были утопией, совершенно не учитывающей действительность. Зачеркнуть с помощью одного законодательного акта весь путь, пройденный древнекитайским обществом за полтысячелетия, и вернуться к идеализированным ханьскими конфуцианцами порядкам эпохи Чжоу в I в. н. э. было невозможно.

Уже через три года после начала реформ Ван Ман вынужден был уступить богатым землевладельцам, оказавшим ему отчаянное сопротивление, и разрешить куплю-продажу земли и рабов. Но это уже не могло укрепить его пошатнувшееся положение. Против Ван Мана выступили широкие слои населения, озлобленные злоупотреблениями чиновников и неустойчивостью экономического положения в стране.

Обстановку политического кризиса империи обострили стихийные бедствия, обрушившиеся на страну в 14 г.,—сначала небывалая засуха, а затем саранча, уничтожившая остатки посевов. Начался голод.   В   ряде   районов   страны   огромные толпы голодающих двигались по дорогам в поисках пропитания. Одно за другим вспыхивают крестьянские восстания.

В 18 г. некто Фань Чун возглавил в Шаньдуне (округ Тайшань) группу голодающих крестьян, которая вскоре выросла в десятитысячную армию, получившую название «краснобровые». Фань Чун ввел строгую дисциплину: самовольно убивший человека приговаривался к смертной казни, а ранивший кого-либо должен был заплатить пострадавшему. Постепенно крестьянская армия Фань Чуна становится хозяином положения в нескольких округах страны.

В 22 г. Ван Ман был вынужден бросить на подавление восстания «краснобро-вых» стотысячную армию. Но в решающем сражении правительственные войска были разбиты. После этого армия «красно-бровых» значительно расширила территорию своих действий, захватив ряд районов в среднем течении реки Хуанхэ.

В это же время на юге страны возникает другой очаг народного восстания. Повстанцы обосновались в горах Люй-линьшань (совр. провинция Хубэй), поэтому их и стали называть «армией Люй-линь», буквально «армия зеленого леса». В 23 г. восставшие одержали победу над войсками Ван Мана и двинулись на запад. Вскоре столица была захвачена, а Ван Ман убит.

В 24 г. один из руководителей восстания «зеленого леса» Лю Сюань объявил себя императором и обосновался в Чанъ-ани. Армия «краснобровых» в это время также двигалась к столице. В 25 г. «краснобровые» захватили Чанъань и Лю Сюань покончил с собой. Тогда на столицу двинулся Лю Сю, командовавший отрядом «армии зеленого леса». «Краснобровые» были вынуждены оставить столицу и возвратиться в Шаньдун. По дороге они были окружены людьми Лю Сю и понесли большие потери. Фань Чун и его соратники пали в бою. В том же 25 году Лю Сю объявил себя императором и перенес столицу на восток, в Лоян. Так возникла Поздняя, или Восточная, династия Хань.

 Внутренняя политика Восточной Хань в I—II вв.

Сравнивая характер, движущие силы и последствия первых крупных крестьянских войн, потрясавших Китай на пороге раннего средневековья, можно обнаружить, что если они развивались успешно, то заканчивались свержением существующей династии и воцарением новой, причем правопреемники так или иначе возвращались к системе угнетения, существовавшей при их предшественниках. Но было бы ошибкой отрицать историческую значимость этих восстаний. Их важнейшим непосредственным воздействием на развитие древнекитайского общества было то, что новые правители, пришедшие к власти на гребне народного восстания, были вынуждены хотя бы на первых порах идти на уступки народу, снижая налоги и облегчая бремя повинностей. Прямым следствием этого было восстановление и развитие производительных сил в земледелии, являвшемся основой экономики страны. История Восточноханьской империи не была в этом смысле исключением. Первый император новой династии Лю Сю, принявший титул Гуан У-ди, начал свое царствование с мероприятий, очень напоминающих деятельность Гао-цзу за два столетия до этого.

В период правления Гуан У-ди (25— 57 гг.) восстанавливаются старые и начинают строиться новые оросительные каналы, что приводит к повышению урожайности и дает возможность освоить ранее невозделывавшиеся земли. На юге страны, где еще недавно применялось подсечно-огневое земледелие, начинают использоваться тягловые пахотные орудия с железными наконечниками. Интенсивное освоение районов бассейна Янзцы — одна из важных новых черт в экономике страны 1—И вв.

Период правления Гуан У-ди ознаменовался целым рядом мероприятий, направленных на сокращение рабства в империи. В 31 г. Гуан У-ди издает рескрипт, по которому все обращенные в рабов в период, непосредственно предшествовавший реставрации Хань, объявлялись свободными и имели право по своему усмотрению оставаться у хозяина или уйти от него. Если же рабовладелец препятствовал этому, он привлекался к ответственности по «закону о продаже людей в рабство». В 37 г. было объявлено об освобождении всех, кто был продан в рабство в течение предыдущих пяти лет.

Как явствует из текста этих рескриптов, в то время существовал закон, запрещающий продажу людей в рабство. Кроме того, при Гуан У-ди привлекались к ответственности те рабовладельцы, которые клеймили своих рабов, а клейменные рабы освобождались и становились простолюдинами. В 35 г. был отменен закон, по которому раб, ранивший свободного, подлежал смертной казни.

Еще во II в. до н. э. Дун Чжун-шу предлагал лишить рабовладельцев права по собственному произволу убивать своих рабов. По-видимому, это предложение было принято. Во всяком случае в 35 г. Гуан У-ди повелевал не снижать меру наказания убившему раба.

 Внешняя политика империи

Первый период правления восточио-ханьской династии отмечен восстановлением существовавших до этого, но затем прерванных отношений с соседними странами. Торговля с «Западным краем», имевшая большое значение для экономики страны, практически прекратилась в начале I в., когда многие государства, расположенные на территории современного Синьцзяня, вновь попали под политическое влияние сюнну.

В середине I в. сюнну переживают серьезный внутренний кризис, в результате которого они оказываются разделенными на две части. Южные сюнну признают власть Ханьской империи; северные продолжают противостоять ей как значительная враждебная сила.

В 73 г. было нанесено поражение северным сюнну и тем самым ослаблено их влияние на государства «Западного края». Именно к этому периоду относится начало военной и дипломатической деятельности в «Западном крае» одного из выдающихся политиков хакьской эпохи — Бань Чао. Будучи назначен наместником императора в областях, признавших зависимость от Хань, Бань Чао устанавливает связи со многими крупными государствами Центральной Азии. В 98 г. Бань Чао отправляет своего подчиненного с посольством в Рим. Эта экспедиция кончилась неудачей: парфянские купцы, не заинтересованные в налаживании непосредственных торговых отношений между Ханьской и Римской империями, обманули послов, запугав их трудностями плавания по Персидскому заливу.

В I—II вв. Ханьская империя имела постоянные дипломатические и торговые связи с Парфией. Занимая важные торговые пути, Парфия выступала посредницей в торговле Китая со странами Запада. Через Парфию в Рим попадали китайские товары, прежде всего шелк. Из страны Аршак, как называли Парфию древние китайцы, в столицу Ханьской империи Лоян постоянно приезжало немало купцов.

Разгром северных сюнну, после которого они, по словам летописца, «исчезли неизвестно куда» (в действительности в конце I в. сюнну перемещаются в западном направлении и через некоторое время, смешавшись по пути с финно-угорскими племенами, достигают Европы, где они были известны как гунны), не принес желанного спокойствия Ханьской империи. Земли сюнну оказались захваченными племенами сякьби. Эти протомонгольские племена совершают опустошительные набеги на пограничные районы империи. К середине II в. территория ряда северных округов вошла в состав владений сянь-бийского правителя. Сяньби нападали и на западные границы Ханьской империи.

Во II в. на северо-западных рубежах страны появляется новый опасный враг — племена цян, первоначально обитавшие между Хуанхэ и озером Кокунор, а затем передвинувшиеся на восток. Цяны нападают на ряд ханьских округов, а в 140 г. сжигают пригороды Чанъани. Войны с ця-нами, продолжавшиеся с переменным успехом в течение многих десятилетий, были очень тяжелыми. Перелом в ходе военных действий наступил лишь в 60-х годах II в., когда большие кояти-нгенты подчинившихся цянов были переселены во внутренние районы империи.

 Демографические и этнические процессы в I—II вв.

Как свидетельствует наиболее ранняя из дошедших до нас переписей населения империи Хань, во 2 г. н. э. общая его численность составляла около 60 млн. человек. Особенно густозаселенной была Среднекитайская равнина (плотность населения приближалась здесь к современной). В то же время на территории провинции Фуцзянь и на большей части Гуй-чжоу древнекитайского населения не было вовсе: здесь обитали местные племена, сохранявшие свою традиционную культуру. Население империи было распределено на ее территории весьма неравномерно не только по численности, но и по своему составу. «Внутренние округа», т. е. земли бывших царств эпохи Чжаньго, соответствовавшие территории империи Хань до начала завоевательных походов У-ди, были населены собственно древними китайцами. В результате создания «пограничных округов» на вновь присоединенные земли были переселены значительные по численности группы древнекитайского населения. Они тем не менее не составляли здесь сплошного массива, а размещались главным образом вокруг административных центров. Наконец, в состав империи Хань номинально входили территории, признавшие зависимость от нее; .на них либо вовсе не было древнекитайского населения, либо оно было представлено лишь солдатами расквартированных там воинских частей.

После резкого сокращения численности населения страны в начале I в. она достигла уровня конца эпохи Западной Хань лишь во II в. Данные переписи населения, относящиеся к 140 г., свидетельствуют о значительных сдвигах в демографической структуре империи. Во-первых, население северо-западных районов страны сократилось примерно на 6,5 млн. человек, северо-восточных — почти на 11 млн. В то же время общая численность населения в бассейне Янцзы возросла примерно на 9 млн. человек. За истекшие полтора века произошло значительное перемещение населения в Сычуань и северную часть Юньани, где в это время проживало уже около 2 млн. древних китайцев. Резко увеличилась плотность древнекитайского населения вдоль трактов, связывавших современную провинцию Хунань с Гуандуном. Однако в прибрежных районах на юге империи увеличения древнекитайского населения не зарегистрировано. По-прежнему оставалась «белым пятном» на карте Восточноханьской империи территория Фуцзяни.

Увеличение численности древних китайцев на юге империи сопровождалось усилением их культурного влияния на местное население. В то же время, осваивая южные районы, древние китайцы неизбежно воспринимали многие черты культуры местных племен. Не случайно, например, в жилищах ханьского населения на юге Гуандуна мы можем проследить черты, совершенно не свойственные первоначальному древнекитайскому типу (например, свайные постройки).

Иначе складывалась ситуация в северных районах империи. Для политики Восточной Хань по отношению к ее северным соседям были характерны переселения отдельных групп кочевников, признавших власть ханьского императора, в пограничные районы.

После того как южные сюнну признали власть Хань, большие группы их были переселены в пограничные округа с целью защиты границ империи от нападения извне. Во II в. сюнну уже составляли большинство населения некоторых этих округов.

Увеличение численности сюнну и ця-нов, проживавших чересполосно с древними китайцами, имело своим следствием начало процесса «варваризации» населения северной части империи. В конце III в. даже на территории бывшей столичной области близ Чанъани из общего числа населения, составлявшего к тому времени около 1 млн. человек, цянов и сюнну насчитывалось более половины. Постепенная ассимиляция древних китайцев, живших в бассейне Хуанхэ, бывшими кочевниками находила отражение в изменении образа жизни и обычаев этой части населения Ханьской империи. Так еще во II—Ш вв. была подготовлена почва для захеата севера страны «варварами», что привело впоследствии к разделению Китая на Север и Юг, продолжавшемуся почти три столетия.

 Социальные отношения в I—II вв.

В I—II вв. процесс концентрации земельной собственности и разорения мелких землевладельцев приобретает все большие масштабы. Усиление дифференциации в среде свободного крестьянства было чревато серьезными социальными последствиями. Государство постепенно утрачивало контроль над крестьянином, являющимся главным налогоплательщиком и основой экономической силы империи: лишившись земли, вчерашний собственник все в большей и большей степени оказывался в зависимости от крупных землевладельцев.

Придя к власти, Гуан У-ди начал с ревизии подворных списков налогоплательщиков. Эта мера была направлена против «сильных домов» — могущественных кланов, заинтересованных в том, чтобы государство не могло контролировать их арендаторов.

Арендные отношения, получившие широкое распространение уже в III — I вв. до н. э., носили первоначально «свободный» характер. Арендатор обязан был выплачивать владельцу земли высокую арендную плату, но это не влияло на его юридический статус: он оставался лично свободным, платил подушный налог государству и отбывал казенные повинности. Но уже к концу I в. до н. э. и особенно в первых веках новой эры положение начинает меняться. Землевладельцы стремятся «укрыть» арендаторов, воспрепятствовать выплате ими налогов в казну. В силу этого начинает меняться социальное положение арендатора: он попадает в путы личной зависимости от арендодателя. Процесс формирования отношений личной зависимости был тесно связан с сохранением в ханьском Китае клановой организации. По традиции глава клана, являвшийся в большинстве случаев главой самой богатой семьи, должен был оказывать покровительство своим родственникам. Это еще больше усиливало зависимость обедневших членов клана от своих  могущественных сородичей, у которых им приходилось арендовать землю.

В этой борьбе верх постепенно одерживают «сильные дома»: в 280 г. государство было вынуждено признать право землевладельцев на зависимых от них крестьян.

По мере роста «сильных домов» в ханьском Китае появляется новый тип сельского поселения — поместье, принадлежащее крупному земельному собственнику и представляющее собой самодовлеющую хозяйственную и в известной мере социальную единицу.

О том, чем характеризовалось такое поместье, можно судить на примере богатого землевладельца Фань Чуна, приходившегося дедом по материнской линии основателю восточноханьской династии. Семья Фань владела тремястами цинов земли (около 1500 га), а имущество ее оценивалось во многие сотни тысяч монет. Дело было поставлено так, что все затраты окупались уже через год. В поместье Фань Чуна была собственная ирригационная система. Помимо хлебопашества он занимался выращиванием тутовника и лакового дерева, а также разводил в прудах рыбу и держал скот. Благодаря этому «любое желание могло быть удовлетворено» за счет его собственного хозяйства. Хозяин поместья был одновременно главой клана, объединявшего три поколения родственников. Обычай требовал от младших членов клана беспрекословного повиновения, поэтому «дети и внуки ежедневно утром и вечером приходили, чтобы выразить свое уважение» хозяину поместья. Во время восстания «краснобровых» усадьба семьи Фань была превращена в укрепленный лагерь, за стенами которого хозяева пережидали смутное время.

Повседневный быт большого поместья детально описан в сочинении Цуй Ши, автора II в. В поместье, по его словам, не только производят зерно, но выращивают также овощи (лук, черемшу, чеснок, имбирь, тыкву) и фрукты. Весной все женщины заняты сбором тутового листа и выращиванием шелкопряда. Затем рабыни разматывают коконы, ткут, окрашивают ткани, шьют одежду. Под присмотром повара рабы изготовляют вино, уксус, острые coyсы, сушат фрукты. В различное время года в окрестностях поместья собирают лекарственные травы. Тягловый скот и орудия труда принадлежат хозяину поместья, поэтому поздней осенью после завершения полевых работ собирают и осматривают рала, мотыги и серпы, а также выбирают наиболее сильных быков, которых можно будет использовать на пахоте в следующем году. Поместье не только обеспечивает хозяина всем необходимым, но и дает ему возможность оказывать милости младшим родственникам, что еще больше усиливает их зависимость от главы клана. Наконец, в поместье существует собственный вооруженный отряд, способный защитить усадьбу от нападения извне. Регулярно проводится военная тренировка охранников: во втором месяце они учатся стрелять «на случай непредвиденных обстоятельств», в третьем месяце ремонтируют внешнюю стену поместья, «чтобы в голодную весну не воровали сено», в девятом месяце готовятся к отражению нападений «неимущего сброда».
 
 Восстание «желтых повязок» и падение империи Хань

С возвышением «сильных домов» была связана острая политическая борьба, вспыхнувшая при дворе во II в. Одна из общественных группировок, получившая название «ученых», критиковала придворную знать с позиций конфуцианства. Против «ученых» выступили приближенные к императору евнухи. В 169 г. борьба двух лагерей достигла апогея. Император Лин-ди, подстрекаемый евнухами, отдал приказ об аресте наиболее активных «ученых». Репрессии обрушились на учащихся столичной академии, являвшейся оплотом конфуцианцев. Более ста человек было убито, а всем, кто так или иначе оказался причастным к группировке «ученых», было запрещено поступать на государственную службу. Лишь в 184 г., после начала восстания «желтых повязок», император Лин-ди объявил амнистию всем репрессированным «ученым».

В условиях социально-экономического и политического кризиса, переживаемого Ханьской империей во II в., в широких массах беднейшего крестьянства нашли поддержку даоские идеи. В I—II вв. даосизм, возникший как философское учение, постепенно трансформировался в религиозно-мистическую систему взглядов. В различных районах страны возникают тайные секты, проповедовавшие неизбежность скорого осуществления «пути великого благоденствия». Руководителем наиболее крупной из этих сект был Чжан Цзяо, получивший наименование «великого мудрого и доброго - учителя». Используя средства народной медицины, Чжан Цзяо занимался врачеванием, чему он в значительной мере был обязан своей популярностью среди бедноты. Сторонники Чжан Цзяо проповедовали, что «синее небо уже мертво, на смену ему должно появиться желтое небо». В ханьское время летосчисление велось по шестидесятилетним циклам, причем очередной цикл должен был начаться в 17-м году правления императора Лин-ди (184 г.). К этому времени было приурочено начало подготавливавшегося восстания..

Ранней весной 184-г. восстание вспыхнуло одновременно в разных частях империи. Восставшие повязали головы платками желтого цвета — символ новой эры великого благоденствия (отсюда название этого народного движения «желтые повязки»). На подавление восстания была брошена сорокатысячная армия, но основную роль в разгроме повстанцев сыграли отряды крупных землевладельцев. После смерти Чжан Цзяо (осень 184 г.) движение лишилось единого руководства. В октябре 184 г. в Гуанцзуне (совр. провинция Хэбэй) восставшие потерпели поражение. В результате учиненной после этого расправы погибло не менее 80 тыс. человек.

Несмотря на поражение основных сил повстанцев, в 185 г. восстание вспыхивает с новой силой. Армия «черной горы» создает базу на северном берегу Хуанхэ, в непосредственной близости от столицы. Однако несогласованность действий отдельных групп приводит к тому, что правительственным войскам удается разбить их по частям. В 188—207 гг. в стране не прекращались разрозненные выступления повстанцев, которые подавлялись с невероятной жестокостью. Но от нанесенного восстанием удара Ханьская империя так и не смогла оправиться.

После смерти императора Лин-ди в 189 г. в столице был' организован заговор против всесильной клики евнухов. Против Юань Шао, одного из руководителей заговора, выступает Дун Чжо. Он возводит на престол малолетнего сына императора Лин-ди,. переносит столицу в Чанъань и захватывает в свои руки власть в стране. В 192 г. Дун Джо был убит. За этим последовала ожесточенная борьба между военачальниками, возвысившимися в период подавления восстания «желтых повязок». Междоусобицы приводят к крушению единой империи. На . ее обломках в III в. возникают три самостоятельных государства — Вэй, Шу и У. Начинается эпоха Троецарствия. Вызревание в недрах древнекитайского общества II—III вв. новых феодальных отношений знаменует собой начало эпохи раннего средневековья.

КУЛЬТУРА ДРЕВНЕГО КИТАЯ

 Мифология и религия

Сегодня мы можем судить о древнекитайских мифах лишь по тем следам, которые сохранились в более поздних памятниках, преимущественно с VI в. до н. э. По своему содержанию эти мифы подразделяются на несколько групп, или циклов.

Среди космогонических мифов, трактующих о возникновении природы и человека из состояния первоначального хаоса, представлены две основные концепции — деление и превращение. Согласно первой из них, неодушевленные вещи и живые существа возникали в результате деления хаоса на два первоэлемента — светлое (мужское) начало ян и темное (женское) начало инь. Вторая концепция предполагает возникновение всего сущего в результате трансформации. Так, человек был создан из глины богиней по имени Нюй Ва. По другой версии того же мифа, сама Нюй Ва превратилась в предметы и существа, наполняющие мир.

Обширную группу составляют мифы о стихийных бедствиях и героях, спасших от них людей. Чаще всего фигурируют два рода бедствий — наводнения и засухи. В некоторых мифах наводнение предстает как некое первоначальное состояние, в других наводнение послано Небом в наказание людям. Засуха оказывается результатом появления одновременно десяти солнц, испепелявших посевы и угрожавших гибелью людям. От наводнения людей спас Великий ЮЙ, от засухи — Стрелок И, сбивший из лука все лишние солнца.

Мифы о древнейших героях отражают стремление древних китайцев найти персонифицированных «авторов» важнейших технических достижений глубокой древности. Среди них те, кто научил людей добывать огонь путем трения; впервые построил шалаш из веток; изобрел способы охоты и рыбной ловли; изготовил первые земледельческие орудия и научил людей употреблять в пищу хлебные злаки; открыл способ варить зерно на пару и т. д. Характерно, что многие из этих культурных героев изображались древними китайцами в виде полулюдей-полуживотных: с телом змеи, с головой быка и пр., что несомненно является отражением древних тотемистических представлений.

Самостоятельный цикл составляют мифы о первопредках. Все они появились на свет в результате непорочного зачатия — прародительница иньцев случайно проглотила яйцо священной Пурпурной Птицы, мать первого чжоусца наступила на след Великана и т. д. Эти детали мифов о первопредках тесно связаны с имевшими широкое распространение представлениями о том, что некогда «люди знали лишь мать и не знали отца» — пережиточное отражение в сознании людей первоначальной   матрилинейной    филиации.

Представления иньцев о потустороннем мире были зеркальным отражением правопорядка, существовавшего на земле. Подобно тому как в Поднебесной верховная власть принадлежит вану, полагали иньцы, так на небе все и вся подчиняется Верховному божеству <Ди). Ди всемогущ — это он оказывает людям благодеяния или карает их несчастьем, он дарует им урожай, посылает засуху, от него зависит дождь и ветер. Ближайшее окружение Ди. составляют усопшие предки вана, являющиеся его «слугами». Предки вана выполняют различные поручения Ди, они же передают ему просьбы вана о ниспослании благоволения и помощи. Поэтому, принося жертвы своим предкам, ван мог умилостивить их и благодаря этому заручиться поддержкой Верховного божества. Функции вана как верховного жреца как раз и заключались в том, что он мог осуществлять общение со своими предками, являвшимися посредниками между миром людей и миром богов.

В раннечжоуское время эта система религиозных представлений не претерпела еще сколько-нибудь значительных изменений. Позднее происходит постепенный процесс отделения в сознании людей мира предков от мира богов, что приводит к обособлению культа предков от культа Верховного божества. Вследствие этого функции посредника переходят к жрецу или жрице — лицу, обладающему способностью обращаться с духами и богами.

Возникновение и распространение конфуцианского учения способствовало, с одной стороны, усилению культа предков, с другой — трансформации представлений о Ди в культ Неба. После превращения конфуцианства в официальную государственную идеологию трактовка им значения этих культов стала каноном.

Наряду с этим в ханьское время развиваются народные верования, обнаруживающие значительную даосскую окраску. Во II—III вв. в Китай проникает буддизм. По преданию, первые буддийские сутры были привезены в Китай на белой лошади; в память об этом около Лояна был построен сохранившийся до настоящего времени буддийский «Храм Белой Лошади». Перевод сутр на китайский язык и распространение буддизма з Китае относятся уже к IV—VI вв.
 
 Письменность

Наиболее ранние памятники древнекитайской письменности — иньские гадательные надписи XIV—XI вв. до н. э. Возникновение же этой системы письма должно быть' отнесено к гораздо более раннему времени, поскольку иньская письменность предстает перед нами в достаточно развитом виде. С типологической точки зрения между иньской письменностью и современной иероглификой нет принципиальных различий. Подобно современным китайцам, иньцы пользовались знаками, фиксирующими те или иные единицы языка преимущественно со стороны их значения. Подавляющее большинство иньских знаков представляло собой идеограммы — изображения предметов или сочетания таких изображений, передающие более сложные понятия. Кроме того, в иньской письменности уже использовались знаки другого типа, абсолютно преобладающие в современной китайской иеро-глифике: один элемент такого знака указывал на чтение, другой — на приблизительное значение. Эта категория иньских знаков типологически близка к тем древнеегипетским иероглифам, которые, фиксируя звучание слова, имели дополнительный смысловой детерминатив.

Иньские знаки характеризуются тремя особенностями, отличающими их от современных китайских иероглифов. Во-первых, каждый элементарный знак представлял собой изображение контура какого-либо предмета, неразложимого на составные части. Во-вторых, существовало большое разнообразие в написании одного и того же знака. В-третьих, ориентация знака относительно направления строки еще не стабилизировалась.

Благодаря заимствованию иньской письменности чжоусцами развитие ее не прервалось и в I тысячелетии до н. э. Существенные изменения происходят в ней лишь во II—I вв. до н. э., когда после унификации местных вариантов иероглифов возникает новый почерк написания знаков. Иероглифы этого времени уже полностью утратили связь со своими первоначальными начертаниями. Письменность ханьского времени в принципе почти не отличается от современной.

Трансформация написания знаков была в значительной мере обусловлена эволюцией материалов, использовавшихся для письма. В Древнем Китае обычно писали на длинных и тонких деревянных или бамбуковых планках, соединявшихся затем шнурком или ремнем. Писали тушью с помощью кисти, а ошибочно написанные знаки подчищали металлическим ножом (отсюда происходит обшее название письменных принадлежностей — «нож и кисть»). Начиная с середины I тысячелетия до н. э. древние китайцы писали также на шелке (образцы таких «шелковых» книг найдены в ханьских погребениях). На рубеже новой эры в Китае была изобретена и вошла в употребление бумага. В первых веках новой эры бумага вытесняет все старые материалы для письма.

Литература

Образцы древнейших стихотворных произведений дошли до нас в надписях на'бронзовых сосудах XI—VI вв. до н. э. Рифмованные тексты этого времени обнаруживают известное сходство с песнями, вошедшими в «Шицзин».

«Шицзин» — подлинная сокровищница древнекитайской поэзии. Этот памятник включает 305 поэтических произведений, сгруппированных по четырем разделам   («Нравы  царств»,   «Малые   оды».

«Великие оды» и «Гимны»). Лирические народные песни, вошедшие в первый раздел «Шицзина», поражают своей искренностью и задушевностью. Иные стилистические особенности у произведений, включенных во второй и третий раздел. Это в большинстве своем авторские стихотворения, основные темы которых — служение правителю, военные походы, пиры и жертвоприношения. В четвертом разделе собраны образцы торжественных храмовых песнопений в честь предков и правителей прошлого.

Традиции «Шицзина» были унаследованы авторами поэтических произведений IV в. до н. э., дошедших до нашего времени в виде текстов на каменных тумбах, по форме напоминающих барабаны, отчего и надписи на них получили наименование «текстов на каменных барабанах».

Эпоха Чжаньго была временем стремительного взлета древнекитайской культуры. В IV в. до н. э. в царстве Чу жил и творил выдающийся поэт Цюй Юань, в произведениях которого живо отразились противоречия современного ему общества. Образная сила поэтического дара Цюй Юаня, выразительность его стиха и совершенство формы ставят этого поэта в число ярких талантов древности.

Народная поэзия питала и творчество ханьских поэтов. Произведения наиболее известного из них — Сыма Сян-жу — были включены Сыма Цянем в жизнеописание этого поэта. Дошли до нас и стихотворения, приписываемые самому Сыма Цяню, хотя вопрос об их авторстве продолжает оставаться спорным.

 Искусство

Древнекитайская поэзия неотделима от музыки. Не случайно, в частности, название поэтического жанра сун (гимны) восходит к слову «колокол». Характер аккомпанемента определял поэтические особенности и других жанров. Музыка, поэзия, танец — в синкретическом единстве этих трех явлений культуры конфуцианцы видели выражение подлинных норм взаимоотношений между людьми. «Слова могут обманывать, люди могут притворяться, только музыка не способна лгать» — так определялась древними китайцами социальная функция музыки.

Древнекитайские музыкальные инструменты делились на три основные группы: струнные, духовые и ударные. Этот набор музыкальных инструментов продолжал существовать и в ханьское время для исполнения традиционной «изысканной» музыки. Наряду с ним в I—II вв. в Китае распространяются и совершенно новые музыкальные инструменты, главным образом заимствованные у соседних народов. Многие из них попали в Китай из Средней Азии.

В глубокой древности в Китае начинает складываться совокупность строительных приемов, впоследствии придававших характерные черты дворцовой и храмовой архитектуре ханьской эпохи.

Основу конструкции древнекитайского здания составляли не стены, а столбы каркаса, принимавшие на себя главную тяжесть крыши. Без столбов и соединяющих их балок здания вообще быть не может — это представление нашло отражение в многочисленных метафорах и сравнениях, встречающихся в древнекитайских письменных памятниках («Вы для царства Чжэн — словно балка в крыше,—говорит сановник этого царства одному из придворных,—если балка рухнет, то и слеги рассыплются»).

Здание возводилось на приподнято? платформе, отсюда типичные для древне-китайского языка выражения «подняться во дворец», «спуститься из дворца» и т. д. Стены обычно сооружались из утрамбованной глины (кирпич стал применяться в строительстве со II — I вв. до н. э). Крыша покрывалась черепицей, а по фасаду закреплялись концевые декоративные черепичные диски, в ханьское время украшавшиеся иероглифическими надписями с пожеланиями счастья, благополучия и богатства.

Образцом ханьского градостроительства была столица империи — Чанъань, один из крупнейших городов древнего мира. Его окружала стена с двенадцатью воротами. Самыми , высокими зданиями были императорские дворцы. Дворцовые помещения не были сосредоточены в одном месте, а располагались в разных концах столицы. Соединяли их крытые переходы и подвесные галереи, по которым император и его свита могли переходить из одного дворца в другой, не боясь досужих взоров простолюдинов. Вблизи дворцов помещались выкрашенные в желтый цвет здания административных учреждений (в ханьское время красный цвет был символом императора, желтый — официального присутственного места). Не только эти здания, но и дома многих богатых горожан были двухэтажными.

«Собак и лошадей изображать трудно, потому что люди постоянно видят и хорошо знают их, так что нарушение сходства сразу может быть обнаружено. Духов изображать гораздо легче. Духи не имеют определенной формы, их нельзя увидеть ч поэтому легко рисовать»,—утверждал один из китайских философов. Его современники достаточно часто изображали и собак с лошадьми и духов — об этом Свидетельствуют многочисленные фрески и барельефы, известные нам благодаря раскопкам погребений. Эти произведения изобразительного искусства относятся, правда, к несколько более позднему времени, но основываются на традиции, сложившейся в период Чжаньго.

Особенно следует отметить развитие в ханьское время портретной живописи. К числу наиболее значительных и известных в настоящее время произведений этого жанра принадлежит фреска, открытая в 1957 г. в ханьском погребении близ Лояна. На ней изображен драматический эпизод междоусобной борьбы конца III в. до н. э,, когда будущий основатель хань-ской династии попал в ловушку, подстроенную его соперником, и остался жив благодаря находчивости своих соратников. Неизвестный художник мастерски передал индивидуальные черты участников пира. Интересно вспомнить, что писал по поводу одного из них автор «Исторических записок»: «Судя по его поступкам, я считал, что он должен быть рослым и мужественным на вид. Что же предстало моим глазам, когда я увидел его изображение? По внешнему облику и чертам лица он был похож на очаровательную женщину!»

О том, что в ханьское время существовал обычай украшать портретными фресками дворцовые помещения, говорят многочисленные свидетельства источников; сохранились и имена некоторых знаменитых в свое время художников. Об одном из них рассказывали, что он владел искусством портрета в такой степени, что мог передавать не только красоту лица, но и возраст человека. Как-то император приказал ему написать портреты наложниц из своего гарема и удостаивал своим вниманием лишь тех из них, которые выглядели под кистью художника наиболее привлекательными. Многие наложницы подкупали художника, чтобы он несколько приукрасил их; только Чжао-цзюнь не захотела пойти на обман, и поэтому император так и не видел ее. Когда же пришлось отправить невесту сюннускому шаньгою, император решил выбрать для этого Чжао-цзюнь. Перед отъездом свадебного поезда Чжао-цзюнь была принята императором, который вдруг обнаружил, что в действительности она самая красивая из всех его наложниц. Разгневанный император приказал казнить художника, приукрасившего посредственность и тем самым оставившего в тени истинную красоту.

 Естественно-научные знания

Показателем общего подъема культуры Древнего Китая эпохи Чжаньго было также развитие научных знаний, прежде всего математики. Прогресс в этой области науки определяется ее прикладным характером.

Составленный во II в. до н. э. трактат «Математика в девяти книгах» подобно «Началам» Евклида содержит компендиум математических знаний, накопленных предшествующими поколениями ученых. В этом трактате зафиксированы правила действий с дробями, пропорции и прогрессии, теорема Пифагора, применение подобия прямоугольных треугольников, решение системы линейных уравнений и многое другое. «Математика а девяти книгах» была своего рода руководством для землемеров, астрономов, чиновников и т. д. Для исследователя истории Древнего Китая эта книга помимо своего чисто научного значения ценна тем, что в ней нашли отра-. жение реалии ханьской эпохи: цены на различные товары, показатели урожайности земледельческих культур и т. д.

С развитием математики были тесным образом связаны значительные достижения древних китайцев в области астрономии и календаря. В «Исторических записках» Сыма Цыня одна из глав раздела «Трактаты» специально посвящена проблемам небесных светил. Аналогичная глава содержится и в «Ханьской истории» Бань Гу, где приводятся названия 118 созвездий (783 звезды). Большое внимание уделялось в это время наблюдениям за планетами. В I в. до н. э. древним китайцам было известно, что период обращения Древесной звезды (Юпитера) составляет 11,92 года. Это почти совпадает с результатами современных наблюдений.

В 104 г. до н. э. было вычислено, что продолжительность года составляет 365,25 дня. Принятый в этом году календарь использовался вплоть до 85 г. н. э. По этому календарю год состоял из 12 месяцев; дополнительный месяц добавлялся в високосном году, который устанавливался один раз в три года.

Солнечно-лунный календарь древних китайцев был приспособлен к нуждам сельскохозяйственного производства. Календарю уделялось значительное внимание в тех научных трактатах, которые обобщали важнейшие достижения земледельческой техники.

Весьма значительное развитие получила в Древнем Китае медицина. Древнекитайские врачи еще в IV—III вв. до н. э. стали применять, метод лечения, получивший впоследствии широкое применение в традиционной китайской медицине,—-иглоукалывание. Чрезвычайно интересны рукописи медицинских сочинений, найденные недавно в одном из ханьских погребений начала II в. до н. э. Они включают трактат по диетологии, руководство по лечебной гимнастике, пособие по лечению методом прижиганий и, наконец, сборник различных рецептов. Последний содержит 280 предписаний, предназначенных для лечения 52 болезней (в том числе судорог, нервных расстройств, лихорадки, грыжи, глистных заболеваний, женских и детских болезней и т. д.). Среди рекомендуемых средств наряду с лекарствами, содержащими в общей .сложности более двухсот ингредиентов, прижиганиями и иглоукалываниями упоминаются и некоторые магические приемы. Например, для исцеления от опухолей предлагалось в один из дней в конце месяца провести по опухоли семь раз старым веником, а затем бросить веник в колодец. Обращает на себя внимание тот факт, что в более поздних медицинских сочинениях ханьского времени магические приемы лечения практически уже не упоминаются. К III в. относится применение знаменитым врачом Хуа То местной анестезии при полостных операциях.

В истории древневосточных стран Древний Дальний Восток занимает очень важное место. Древнекитайское классовое общество и государственность сформировались несколько позже, чем рзнние цивилизации Древней Передней Азии, тем не менее после возникновения они начинают развиваться в быстром темпе и в Древнем Китае создаются высокие формы экономической, политической и культурной жизни, которые привели к складыванию оригинальной общественно-политической и культурной системы.

История древних государств, возникших на территории Восточной Азии во II—I тысячелетиях до н. э., убедительно свидетельствует о действии закона о един-, стве и многообразии путей складывания и развития классовых обществ. Возникнув в бассейне Хуанхэ в ходе разложения родоплеменных  отношений,  древнекитайское классовое общество и государство на протяжении столетий развивались в условиях относительной изоляции от других цивилизаций Древнего Востока. Это определило значительное своеобразие многих конкретных форм древнекитайского общества и культуры.

Важной особенностью социально-экономического развития Древнего Китая является сложный характер регулирования русла реки Хуанхэ, открытость границ земледельческих районов Китая для многочисленных приграничных кочевников, обособленность и различие ряда районов Китая, которые были питательной почвой для политического и культурного сепаратизма. Эти особенности затрудняли складывание централизованного государства и вместе с тем рождали особо жесткие формы в борьбе за создание государственной централизации.

Непрерывность развития древнекитайской народности и культуры, прочная преемственность традиций нашли отражение в этническом самоназвании современных китайцев — хань, восходящем к наименованию древнекитайской империи; многие черты современной культуры уходят корнями в ранние исторические эпохи.

Вместе с тем было бы ошибкой преувеличивать степень изоляции Древнего Китая и других государств Восточной Азии от существовавших одновременно с ними очагов древневосточных цивилизаций. Начиная с последних веков до новой эры империя Хань устанавливает интенсивные контакты с западными странами Древнего Востока. По Великому шелковому пути в Среднюю Азию и страны Ближнего Востока проникают древнекитайские шелковые ткани, бумага, лаковые изделия. Через парфянских и сирийских купцов древние китайцы знакомятся со стеклом и глазурью. Восприняв буддизм из Индии через страны Средней Азии и Восточного Туркестана, Китай стал посредником его проникновения в Корею и Японию.

Самобытная система письма, богатая литература, тонкое и выразительное искусство Древнего Китая оказали заметное влияние на культурное развитие соседних народов Восточной Азии. В то же время возникновение самой древнекитайской культуры было немыслимо без различных контактов и взаимовлияний с другими государствами и народностями Древнего Дальнего Востока, у которых древнекитайское население заимствовало и творчески переработало многие культурные достижения.

Наряду с предками современных китайцев, корейцев, японцев, вьетнамцев свой вклад в развитие мировой культуры внесли и те древние народы Азии, которые уже к началу нашей эры исчезли с этнической карты мира. К ним относятся, в частности, древние сюнну (гунны), на протяжении веков не только являвшиеся важной политической силой Древней Восточной Азии, но и оказавшие культурное влияние на соседние  с  ними  земледельческие  народы.

Источник: www.bibliotekar.ru


Закрыть ... [X]

Философия Википедия Во сне сам вытащил плохой зуб

Пример приписываемого статуса Пример приписываемого статуса Пример приписываемого статуса Пример приписываемого статуса Пример приписываемого статуса Пример приписываемого статуса