«Война вернула мне ребенка»: спустя шесть лет мать из Красноярска нашла дочь, которую отец увез в лагерь боевиков в Афганистане

Новости


Марьям с Верой

Фото: из личного архива

Не может наесться мороженого и обычной картошки, радуется белому снегу и мечтает поскорее пойти в школу… В конце ноября 2021 года, после шестилетней разлуки, 10-летняя Марьям вернулась к родной маме Вере в сибирское село. Это случилось благодаря цепочке случайных событий. В 2015 году отец увез ребенка на свою родину в Таджикистан, якобы показать родственникам. Целый год по телефону он уверял Веру, что у них все отлично и скоро вернутся. И вдруг она узнает, что муж на самом деле находился в лагере боевиков в Афганистане, его убили, а дочь ей никогда не вернут. Годы отчаянных поисков и надежд, Вера колотилась во все двери… И вдруг случилось чудо — ребенок нашелся благодаря совместным усилиям МИД России и Таджикистана, следователям, уполномоченным по правам ребенка. Наконец произошла – трогательная встреча мамы и дочери в аэропорту Красноярска. Обо всем – в эксклюзивном материале «КП».

Ни слова, ни намека…

Вера родом из села Светлолобово в Новоселовском районе. Как многие, захотела после школы перебраться в большой город Красноярск. Отучилась в юридическом колледже, а работать пришлось в магазине. И вдруг на горизонте возник он – коренастый, обаятельный, черноволосый Парвиз Сангов. Правда, это имя ему не нравилось, он просил называть его Абдуллой. Родом из Таджикистана. По возрасту ровесники.

Абдулла Сангов перед бегством

Абдулла Сангов перед бегством

Фото: из личного архива

Вера сама не понимает, чем он ее зацепил. Стали встречаться, вскоре поженились, как полагается. Это было в 2009 году. Спустя два года у них родилась Марьям. В 2015-м году решили переехать на родину Веры – надоело в городе по съемным квартирам скитаться, а в селе у нее большой дом, огород, есть работа. К тому же молодая женщина ждала их второго ребенка. У нее, кстати, был старший сын от первого брака, которого она родила в 23 года.

И вдруг Парвиз засобирался в Таджикистан.

4 года, перед похищением

4 года, перед похищением

Фото: из личного архива

— Он сказал, что соскучился по родным, хочет пожить у старших сестер пару-тройку месяцев, показать дочь. Ей уже 4 года исполнилось. Я и помыслить о плохом не могла, поэтому разрешила взять Марьям с собой. К тому же он не один в Таджикистан ехал, с ним был еще друг с двумя детьми. Был еще третий друг, но я его не знаю, он вообще вез с собой жену и двух сыновей-подростков, — рассказывает Вера.

Время шло, а муж не возвращался. Женщина беспокоилась и часто звонила.

— Он находил отговорки: «скоро приедем». То у него одно, то другое. Уже год прошел, у меня родился второй сын, я переехала в село. Думала, что он в Таджикистане. И вдруг он пропал. Больше недели не выходил на связь, телефон отключен. Я каждый день набираю – нет и нет. И вдруг получаю смс-ку от его друга Султона: «Не звони ему больше, его убили». Я в панике пишу: «Где моя дочь, я должна ее забрать». Ответ: «С ней все в порядке, ты ее никогда не заберешь, ей здесь хорошо».

4 года, перед похищением

4 года, перед похищением

Фото: из личного архива

Это прозвучало… нет, не как угроза, а словно на том конце торжествовали. Вера в слезах кинулась в полицию и написала заявление. Следком завел дело, маховик заработал: подключились спецслужбы двух стран – России и Таджикистана, министерства иностранных дел. Но безрезультатно. Все, что Вера смогла узнать тогда: Парвиз вывез Марьям через Азербайджан и Иран в Афганистан, там их следы затерялись. Поскольку попасть напрямую в лагерь боевиков из Таджикистана он не мог, пришлось воспользоваться тайными каналами. И вместе с ним был его друг Султон, также укравший у матери двух детей.

— Я ведь ничего не подозревала, у меня даже мысли не было, что мой муж может взять оружие и убивать. Он всегда казался спокойным. Ни намека, ни случайных оговорок – ничего же не было, — уверяет Вера.

Глиняные мазанки и еда по расписанию

Дальнейший рассказ – уже со слов самой Марьям. Ей всего 10 лет и многие вещи она не может воспринимать должным образом, как взрослые. Однако общедоступная информация о том, что происходит в Афганистане, подтверждают правдивость рассказа ребенка.

Девочка почти не говорит по-русски, поэтому когда Вера привезла ее на беседу в краевой следком, с ними была переводчица с таджикского (там все говорили именно на таджикском).

— Она говорила так, словно посмотрела черно-белое кино и пересказывала следователю. А я слушала и плакала, представляя, в каких условиях она жила. Никакой любви, ласки, тепла. Первые годы она плохо помнит. Она и отца-то своего не помнит, ей было 5 лет, когда его убили. Я ей показывают его фотографию – говорит: «это не он». А когда изобразили ему бороду на фото, вроде бы признала.

Девочка не говорит, что ей там было плохо. Просто потому, что не имела возможности провести границу: вот это хорошо, а это плохо. Там все было серым, закон один: думать – нельзя, нужно подчиняться.

В какой именно провинции Афганистана ее держали, неизвестно. По описание подходит как минимум половина страны. Горный район, от городов далеко. Мрачные каменно-глиняные мазанки, суровая нищета. Никакой медицинской помощи, полная антисанитария. Самое настоящее средневековье, а из благ цивилизации – только электричество. В селении жили в основном женщины и дети. Мужчины-боевики находились в лагере, время от времени они навещали свои семьи.

Маряьм сейчас

Маряьм сейчас

Фото: из личного архива

Марьям ожидала незавидная участь – через пару лет, когда ей исполнилось бы 12, ее выдали бы замуж, надели на голову глухую накидку – бурку с густой сеткой на лице. И дальше – полное подчинение мужчине и забвение. Потому что женщинам при талибах* (запрещенное в России и ряде других государств радикальное движение) разрешается только заботиться о муже и рожать детей.

Девочек в селении учили только одному – читать Коран. Марьям знает его наизусть. А еще обязанности жены и мужа (в основном жены). На все остальное образование – полный запрет. С утра дети учились молиться, затем полдня либо бесцельно слонялись по деревне и окрестностям, либо помогали по хозяйству. Еду им откуда-то привозили. Сложно сказать, голодали дети или нет. Что они там видели? Овощи, крупу, изредка мясо? Марьям совершенно забыла вкус нормальной пищи и все, что ела там – воспринимала, как должное.

Брачно-семейные отношения двух сбежавших из Красноярска боевиков удивляют. Хотя все — в рамках существующих там религиозных обычаев. Как выяснилось, Парвиз-Абдулла привез с собой в Афганистан вторую жену по имени Олима. Наверняка женился на родине еще в 2015 году, сразу как приехал из Красноярска. Иначе когда бы она успела ему родить двух дочерей, ведь в 2017-м году его убили. Дочь спихнул Олиме, которая ей даром была не нужна, но как покорная жена, она заботилась о падчерице, заставляя ее нянчиться с малышами.

Приехал с новой женой в лагерь и Султон. Она оказалась бездетной, поэтому муж подкинул ей детей, также украденных у своей русской жены – 5-летнюю девочку и 2,5-летнего сына. Когда Абдуллу убили, его вдова Олима, недолго горюя, вышла замуж за Султона и родила ему сына. Этому тоже есть объяснение: никакой любви, просто женщина не может жить одна – это закон. Самого Султона убили в 2019 году.

Маряьм сейчас

Маряьм сейчас

Фото: из личного архива

— Дочь Султона погибла на глазах Марьям, — пересказывает слова дочери Вера. – Они пошли в горы, девочка упала со скалы в воду и погибла. Ее никто не спасал. А ее брата женили.

Если бы не война

Весной 2021 года весь мир вновь заговорил об Афганистане: талибы начали массовое наступление, стремительно захватывая одну провинцию за другой. Примерно в начале лета в селение нагрянули правительственные силы и приказали собрать все самое необходимое. Марьям – многое понимает, ей ведь уже 10 лет. Она помогает мачехе собрать младших сестер и братьев. Затем их вывозят на грузовике в аэропорт, сажают на самолет и депортируют в Таджикистан.

В Душанбе, столице республики, семьи боевиков встречают спецслужбы. Всех детей – в социальное учреждение. Там их всех обрили, отмыли, переодели и накормили. Всех осмотрели врачи. К счастью, у Марьям оказалось сибирское здоровье. По документам она проходила без имени..

Депортированных женщин отправили под следствие. «Комсомолке» на условиях конфиденциальности удалось поговорить со следователем Генеральной прокуратуры Таджикистана, который вел дело Олимы. Она, напомним, гражданка этой страны. Ее посадили на 12 лет за пособничество террористам. Поначалу на допросах она молчала, как немая. Но постепенно проговорилась. Может из раскаяния или сострадания к Марьям она рассказала правду о ней. Что в Таджикистане живет сестра Парвиза-Абдуллы, у которой могут быть контакты настоящей матери девочки.

— Я понимаю, что война – это плохо. Но именно война помогла вернуть мне дочь, — признается Вера. – Если бы не война, афганская полиция не пришла в то селение, не отправила бы женщин и детей через границу. И если бы Олима не призналась… Сколько бы я еще искала свою дочь? Мне страшно об этом подумать.

Мама, хочу в школу

В социальном центре в Душанбе Марьям пробыла 5,5 месяцев. Их она вспоминает с теплотой. Там она подружилась с другими ребятами. С детьми занимались психологи, учили их таджикскому языку – Марьям выучила гимн своей второй родины и с удовольствием его поет. А позже, когда выяснилось, что она россиянка, к ней пришел русскоязычный педагог. Благодаря ему девочка сейчас понимает русскую речь и знает все буквы.

Марьям сейчас

Марьям сейчас

Фото: из личного архива

— 12 августа мне позвонил мужчина. Представился следователем из Душанбе, уточнил мое имя. Я ответила. И тут он сказал, что нашлась моя дочь, — вспоминает Вера. – Он мне рассказал, как вышел на меня (через сестру бывшего мужа). Прислал фото Марьям, спросил: «Узнаете?» Как же я не узнаю – она ведь с моим младшим сыном, ему сейчас 5 лет, одно лицо. Потом я отправила ему свою фотографию, ее распечатали и дали дочери. Она меня тоже узнала, когда ложилась спать, обнимала фотографию, прижимала к сердцу, тихо разговаривала. А мой старший сын говорит мне: «Мама, посмотри, у нее те же самые сережки».

Женщина очень благодарна Генпрокуратуре Таджикистана, консульствам двух наших стран, следователям. И конечно уполномоченной по правам человека в Красноярском крае Ирине Мирошниковой. Она поддерживала Веру не только как официальное лицо. 20 ноября они вместе встречали самолет из Душанбе в красноярском аэропорту. Вылет задержался на 12 часов. Все это время женщина ходила из угла в угол. Когда самолет приземлился, в Красноярске был уже вечер.

— Марьям вышла из двери, я едва не бросилась к ней. Сердце едва не остановилось. Но я сдержалась, она и так была напуганной. Ее привез молодой человек, представитель социальной службы Таджикской республики. Мы сначала в комнате полиции там же, в аэропорту, подписали международные документы. Потом только я смогла ее обнять.

К счастью, девочка быстро приняла новую для себя действительность. Она сейчас пытается наверстать все годы, которые были у нее украдены. Открывает для себя заново, смотрит на все большими глазами, с восторгом. Она счастлива, что у нее есть два брата, старший и младший.

Марья с братом Мишей

Марья с братом Мишей

— Я все никак не могу понять: ну ты сам туда поехал – туда тебе и дорога, — рассуждает Вера в адрес бывшего мужа. Не упрекает, потому что покойнику уже все равно. – Ты зачем ребенка увез, зачем лишил ее детства? Ей сейчас 10 лет, а она в куклы играет, потому что их у нее не было. У нее вообще не было детства. Она упустила этот этап – сразу стала взрослой, на нее навалили обязанности – домработницы, няньки. Она большими глазами смотрела на зверей в зоопарке. Она не видела продуктов в магазине. Мороженое – она наесться не может. Картошка у нас каждый день в любом виде – жареная, фри, толченая, хоть днем, хоть ночью. Для нее белый снег – это диковинка. Готова бесконечно играть с детьми в прятки и догоняшки, наш дом теперь вверх дном. Она должна в школу в четвертый класс пойти, у нас впереди аттестация, поглядим, в первый или во второй.

Вера с Марьям уже побывали в краевом следкоме. Теперь уголовное дело можно будет закрыть. Сейчас они вернулись в свой дом, в Светлолобово. Вся семья снова вместе – мама и трое ее детей. Замуж она больше не собирается, хватит. Работает в библиотеке заведующей. Жизнь налаживается.

«КП» удалось поговорить и с другой мамой. Она просит не называть ее имя, говорит, устала от упреков. Обидно, когда ее обвиняют, куда она смотрела. Она и так уже пролила свое море слез. Дочь у нее погибла там, в Афганистане. Но остался сын, а значит надежда, что рано или поздно они встретятся.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Шесть лет без вести пропавшая: матери вернули дочь, которую отец увез из Красноярска в Афганистан

Красноярская мама шесть лет искала свою пропавшую дочь. Каждое утро просыпалась с мыслью, что новый день принесет ей долгожданную новость. Каково это быть в разлуке с ребенком – не пожелать никому. А сегодня, когда поиски, наконец, завершились и женщина обнимает свою девочку, прошлое хочется забыть, как страшный сон. (подробнее)



Источник

Оцените статью
Полезные советы - BigSoviet